-Вика? – Вячеслав помнил такой взгляд в детдоме: у девочек от четырнадцати до восемнадцати, когда они попадали в детдом. Медсестра называла это шоковым состоянием. Только что делать в этом случае, он не помнил.
Он потряс ее за плечи, заглянул в глаза, поводил рукой перед лицом. Она не реагировала. Ненавидя себя, он отвесил ей оплеуху, точно помня, что это приводит в чувство в таких случаях. И ведь, правда, помогло.
-За что? Слава, ты туда же? – она вскочила, обиженно глядя на него.
-Вячеслав, - с облегчением сказал молодой человек. – Я не мог привести тебя в чувство, вот, пришлось. Так тебе есть, куда идти?
-Нет, я же говорила. Некуда. Ну вот что мне теперь делать? У Глеба остались мои вещи… Хотя их практически нет…
-Документы у него?
-Нет, в сумке всегда ношу, на всякий случай.
-Тогда забудь о том, что ты его вообще знала. Пойдем ко мне, хоть раны обработаем, - сказал и сам поразился. Откуда что берется? В его доме ни разу не было ни одной девушки. Впрочем, о каких девушках речь? Она просто пострадавшая, не ночевать же ей теперь на улице.
Вячеслав развернулся и пошел в направлении дома. Потом понял, что девушка за ним не идет и вернулся. Она так же стояла, с испугом глядя на него.
– Идем.
-Почему я должна идти с тобой? Я тебя не знаю.
-У тебя есть друзья в этом городе? – Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
-Нет, я только переехала с Глебом…
-Знакомые, родственники? – продолжал перечислять он, сдерживая раздражение.
-Нет, куда ты клонишь?
-Все туда же. Тебе больше некуда идти, так что придется довериться мне. Я не имею привычки насиловать избитых девушек по вторникам. Так ты идешь? – она все еще в нерешительности стояла на месте и он, не выдержав, взял ее за руку и сжал. – Да не обижу я тебя, обещаю.
Как ни странно, именно после такого грубоватого признания она пошла за ним. А Вячеслав шел и пытался понять, почему она доверилась ему – совершенно незнакомому ей человеку. Для него это было настолько дико – доверие…
Он усмехнулся – доверие в квадрате – ее только что избил один парень, теперь другой тащит к себе в квартиру. Где мозги у этой девушки? Всю дорогу они молчали. Вячеслав чувствовал себя неловко от того, что приходится вести ее к себе, уж очень он отвык от чужих.
Его маленькая квартира за десять лет сильно изменилась. Когда ему, восемнадцатилетнему пацану, дали эту квартирку, он был счастлив, что наконец-то не нужно делить свою территорию ни с кем. Да как-то так и осталось, не хотелось никого приводить сюда, не хотелось делиться.
Он убеждал себя, что и ее привел исключительно потому, что ей вообще негде ночевать, но в душе понимал, что она его чем-то зацепила. Может быть, своей женственностью, даже с разбитой губой и коленями, или доверием к нему…
Он старался не задумываться об этом. Это только потому что ей негде ночевать. Достав аптечку, он попросил Вику снять верхнюю одежду. Вика долго препиралась, потом все же сняла с себя куртку и сапоги. Когда девушка осталась в одной юбке и майке, он с трудом сдержал крик ярости.
В горле застрял комок – ему до боли стало жаль девушку. Она вся была покрыта синяками и кровоподтеками: шея, руки, ноги… Не задумываясь о том, что он делает, он потянул майку вверх и увидел две больших гематомы на животе, которые девушка старательно прикрыла, вырвав у него из руки свою майку.
Ярость закипела в крови, ему захотелось крови этой твари так сильно, что он сжал кулаки.
-Да на тебе живого места нет! Где живет этот урод? Я ему все кости переломаю! – прошипел он сквозь стиснутые зубы.
-Нет.
-То есть – нет?! Говори, быстро! – обомлел он от ее прямого отказа.
-Нет. Слава, чем ты тогда будешь лучше его? – Вячеслав нахмурился от того, что она снова назвала его сокращенным именем, но раздражения не почувствовал. Она говорила это так нежно, что ему даже понравилось.
Но гораздо больше его удивила ее способность прощать. Он же на ней не оставил и сантиметра здоровой кожи, но она не выдает, где он живет. Не боится его, а именно не хочет, чтобы Слава ему мстил.
-Ты его любишь? – с мнимым безразличием спросил он.
-А лошадь любит хлыст, как думаешь? Нет, конечно. Но я не хочу продолжать пересчитывать мои синяки и заново с ним рассчитываться. С меня довольно. Я бы хотела просто о нем забыть. У тебя кровь… - девушка очень нежно взяла его за руку и стала рассматривать его разбитые костяшки. – Это нужно обработать.