2. ПЕТРУШКИН ОФИС. ОБМЕН ПО БИРМАНСКИ. ДЕРЕВЯННЫЙ ФРЕШ
Утро началось отлично. Несмотря на разницу в 4 часа, все же ощущался некий дискомфорт во временном сдвиге. Я проснулся ночью, разобрал сумку, посмотрел вчерашние фотографии и, так как за окном и не думало светлеть, опять завалился спать. В 8 часов по местному времени я уже бодрячком сидел на уютной веранде гостиницы и вовсю наслаждался утренним кофе. В 8.30 нарисовался Петрушка. Со своей неизменной улыбкой он смотрел на меня так, что у меня не возникло сомнений, я ему близок и дорог, как сын, брат и племянник в одном лице, вот только как звать меня он забыл. Порывшись в своих записях, он освежил в памяти мое имя, милостиво согласился подождать, пока вылезут заспанные ребята, и мы соизволим позавтракать. Я уже допивал свой немаленький кофейник, когда мои мутные со сна соплеменники появились на пороге веранды. Юрец тут же заявил, что период акклиматизации у него долгий, трудный и он 3 дня ничего есть не будет вообще. Мы с Женькой переглянулись. В нашем перегляде явно присутствовало мнение, что при таком раскладе в Москву мы привезем мумию. При очень хорошем раскладе – говорящую. Все же уболтав Юрца на джем и кусок хлеба, мы довольно быстро позавтракали, и я успел попытать сидящего рядом Петрушку насчет связи в Мьянме. Оказалось, что после произошедшей в Бирме революции, после которой она благополучно стала Мьянмой, GSM отрубили по всей стране. Теперь тут присутствует только формат CDMA, и то как-то странно заточенный под внутреннее пользование. То есть позвонить куда-нибудь за пределы Мьянмы нельзя. Такая же странная фигня творится и с интернетом. Мы заходили в два интернет кафе, в которых было немало народа. Кто-то рубился в игрушки, кто-то болтал по местному аналогу Скайпа. Но как только мы пытались соединиться с российскими серверами – тут же доступ оказывался закрыт. Давал только связаться с гуглом, но у Юрца там аккаунта не было, а к своему я забыл пароль. Промучившись мы все же вышли на связь вечером, сидя на веранде у гостиницы по Wi-Fi. И, поверьте, это было чудом. Заработал даже скайп, что смело можно назвать чудом в квадрате.
Предстояло определиться точно с планом поездки и по возможности этот самый план облегчить заранее приобретенными по маршруту билетами. Оказалось, что Бирма вроде и бедная страна, но летают на местных сообщениях много и купить билет и улететь в один день – штука проблематичная. Но только, как выяснилось, не для нашего Петрушки. Заверяя нас своими связями с правительством и всем подконтрольными бирманской армии аэропортами, он усадил нас в пойманный тут же по случаю рыдван с надписью такси и повез в свой офис.
Петрушкин офис оказался в даун-тауне, в довольно новом здании офисного центра на 15 этаже. Довольно быстро обсудив с нами весь маршрут, он забрал наши паспорта и исчез колдовать над билетами. Мы же отправились осматривать главную достопримечательность офиса – балкон. И оно того стоило. На балкон надо было вылезать по странному бирманскому обычаю через окно. Для этого к нему была приделана маленькая деревянная лестница. О существовании такой штуки, как балконная дверь, в Бирме, кажется, не знают, и мы решили не открывать им эту тайну воспользовавшись этой лесенкой. С балкона открывался умопомрачительный вид на Янгон, яркий, сочный, во всех деталях передающий колорит этого города и страны.
Мало того, прямо рядом со зданием офисного центра находился колониальный английский замок, довольно потрепанный, но сохранивший всю свою величавость. Окружен он был аж двумя заборами, один с колючей проволокой, и Петрушка, вылезший нас проведать, поведал, что фотографировать его с улицы нельзя, так как запрещено и гоняет полиция, а с балкона можно, потому что высоко и никто не видит. Чем мы и воспользовались.
Не буду вдаваться в детали и описания разработанного нами маршрута, потому что все рано это предстоит описывать, и утомлять читателя этой мурой ни к чему. Закончив все дела, мы спустились на лифте в город, где нам предстояло поменять некоторую сумму денег, для комфортного перемещения по стране. Петрушка и тут вызвался нам помочь, попутно пожаловавшись мне на ревматизм в ногах. Мы прошли по улице метров сто и остановились у столиков поставленных прямо на тротуаре. Вообще для Янгона это обычная вещь – тут на тротуаре происходят фактически все фазы жизни и существования, тут едят, гадят, спят, молятся, думают, читают, думают, живут. Мы стали ждать Петрушкиного приятеля, который выполнял функции обменного пункта. Скоро он появился в занятной кепочке и, бесконечно широко улыбаясь предложил нам совершить банковскую операцию. Все вместе мы меняли 600 долларов – их по нашим расчетам должно было хватить на все про все. Тут началось самое интересное. Самая большая денежная купюра в Бирме – 1000 кьят. Произносится как чат. Это немногим больше одного доллара США. Приятель Петрушки за наши шесть сотенных банкнот с американским президентом начал доставать и складывать на стол пачки денег в банковской упаковке. Их было столько, нельзя было удержать одной рукой. Их было нереально много. Я впервые почувствовал себя Абрамовичем зашедшим в Мак-Дональдс. И все это происходило на глазах восторженной публики, которые просто шли мимо, сидели рядом, покуривая и созерцая как мы пытаемся эти бумажные котлеты пересчитать и распихать по карманам. Было это где-то в другом месте, не уверен, что нам дали даже бы просто подняться из-за стола. А тут народ лениво наблюдал, как по уши нагруженные местной валютой русские туристы отправились дальше гулять по городу… Фантастика.
Пройдя улицу с кучей лавочек, уличных закусочных и магазинчиков, мы вышли к Янгонскому порту. И пришлось довольно долго идти вдоль него, что бы увидеть реку. На пути к набережной нам попался еще один буддистский храм – этакий уменьшенный аналог Шведогона. Что-то вроде храма на месте первого священного пострига Будды, или вроде того. В отличие от Шведогона тут можно было войти внутрь и посмотреть интересный лабиринт, устроенный внутри с витринами в стенах, где были выставлены всевозможные реликвии, как всегда в таких количествах, что глаза просто разбегались. Ну мы были в Бирме уже второй день, поэтому в буддизме себя считали уже доками. Осмелев, мы звонили в колокол, поливали статую Будды водой и кидались сложенными деньгами в корзинки с желаниями. Про это стоит сказать отдельно. Не думаю, что какая-либо религия это может себе позволить – реальный игровой аппарат!! Мы видели их два – первый аналог морского боя, где по винтовым двигающимся полозьям перемещался стеклянный домик с Буддой внутри, и надо было в него попасть сложенной специальным образом деньгой, причем время от времени между полозьев вылезали второстепенные мишени в виде разукрашенных драконьих голов.
Второй – крутящийся барабан – а ля поле чудес с макетом храма посередине и горшочками с табличками, обозначающими, что за счастье тебе будет если в этот горшочек попадешь.
Тут же добрая бирманская женщина продавала тарелочки со сложенными купюрами для метания. Около выхода мне здорово подняли настроение бирманские девчонки-подростки, которые набравшись смелости, попросили со мной сфотографироваться, что мы и сделали, причем я не понял, толи они угорали от хохота, потому что я был ровно в два раза выше любой из них, толи от восторга, но я свято верил в последнее, вытянулся насколько смог и походка моя стала ровнее минут на десять.
Налюбовавшись красотами и золотой отделкой очередного храма, мы двинули по направлению к реке. Юрец хотел, как он выражался, фреш. Фреш он хотел давно и бесполезно, сам фреш, Юрца, в свою очередь не хотел и на пути нам попадаться отказывался. Но тут случилось чудо – на берегу реки, как уже приято стояла куча маленьких палаток, тут опять продавали всяческую еду и я тупо захотел попробовать свежевыжатые палки сахарного тростника. Под монотонное бубнение Юрца, что, мол де фреш из каких-то палок – совсем не фреш, мы с Женькой заказали себе по стакану и стали смотреть как продавец ловко прокатывает стебли тростника через ручной пресс. В завершении процесса, торговец виртуозно разлил полученную жидкость по стаканам, добавил лайм, лед, воткнул трубочки и вручил стаканы нам.
На вкус оказалось вполне приемлемо – этакая подслащенная водичка с еле заметным древесным оттенком, славно сдобренная лаймом. Мы пили этот деревянный фреш попутно лениво рассуждая для чего он может быть полезен… Пришли к выводу что дл печени и потенции, наверно сказалось влияние телевизионной рекламы.
Юрец, внимательно наблюдавший за нами и убедившийся, что мы не начали корчиться в судорогах после первого глотка и рвотный рефлекс у нас начисто отсутствует, тоже заказал себе стакан деревянного фреша.
Освежающий напиток нас немного взбодрил, вследствие чего, двигаясь по направлению к гостинице мы прошли несколько улиц и вышли к здоровому торговому центру, имеющему вполне себе современный вид. На третьем этаже обнаружилось маленькое чистое кафе, где и решено было перекусить. Я заказал супчик. Такой супчик с морепродуктами. Когда официант предупредил меня, что он острый, я отмахнулся от него, как от надоедливой мухи – мол, не трещи, тащи еду, не видишь – русские в гости пожаловали. После трех ложек я покраснел, меня пробил пот, и я поздновато понял, что погорячился с острыми бирманскими продуктами. От данного чуда кулинарного искусства у меня вспотели даже волосы. Но супчик я доел практически до конца, обливаясь потом и ежесекундно полоща рот фантой из банки.
Следующим этапом нашей пешей прогулки должен был быть парк. Большой парк в центре Янгона с красивым озером посередине. Мы как всегда вперлись не туда. Но не пожалели, так как попали в аналог зоопарка, только на рыбную тему. По сторонам пешеходной дорожки, время от времени попадались большие аквариумы с различными рыбами, населяющими водный мир Азии.
Довольно интересно, учитывая детально проработанные пейзажи, микро-водопадики, и под занавес большой выставочный зал с маленькими крокодильчиками и громадным скелетом синего кита в центре. Причем стены этого зала были увешаны фотографиями с видами танцующих на этом ките бирманцев, которые скорее всего и выловили бедное животное.
Завершился день пробежкой по улицам, примыкающих к Шведогону, разглядыванием всякой ерунды на прилавках и долгими ненапряжными спорами, в какую же сторону идти. Должной наградой послужил легкий ужин в гостинице и совместное пожирание, купленного за 3 доллара здоровенного арбуза, причем Юрец, по обыкновению порывался сделать из него фреш, но опять, по обыкновению, обломался.