Дамир ШАРАФУТДИНОВ
В антологии башкирской поэзии «Голоса веков», изданной на русском языке издательством «Ки-тап» в 2007 году, я наткнулся на перевод башкирской народной песни «Урал», являющейся неофициальным гимном народа:
Ай, мой Урал! Лозину срезал я, Чтобы коня в дороге погонять. Закапала с лозы убитых кровь, И эту кровь ничем мне не унять.
Для сравнения приведем подстрочный перевод оригинала песни:
Ай, Урал мой, с тебя если срежу Лозу, годную погонять коня,
Закапает из раны той лозы Кровь убитых в боях батыров.
Разве есть в тексте слова, близкие к понятию «И эту кровь ничем мне не унять»? Скорее, это всего лишь измышления автора, как говорится — ради рифмы. Выражение «Чтобы коня в дороге погонять» — тоже приставленная строка, потому что про дорогу в песне ничего не говорится, эта строка — метафора, она относится к тонкости и гибкости лозы, из которой, если ее срезать, вместо сока потечет кровь... В подстрочнике для переводчика тут нужно было сделать примечание: каждая былинка этой земли пропитана кровью павших за отчизну богатырей.
Как когда-то высказался композитор Мурат Ахметов, «это не песня, это — черт знает что.» Про размер стиха я вообще не говорю, в песне он должен сохраняться обязательно, хотя другие стихотворения допускают и вольный размер.
Поразмыслив, я придумал другой вариант перевода:
Ай, Урал мой!Если хоть лозину Там срубить, чтоб круче гнать коней, Заструится рана алой кровью Павших тут в боях богатырей!
Говорят, если требуется дополнительная подсказка, то стих несовершенен по умолчанию. Но все-таки тут я осмелюсь на небольшой комментарий. Это для того, чтобы упредить вопросы вроде: а почему так, а не эдак? Выражение «там срубить» заменяет в тексте слово «с тебя». По-башкирски это понимается, как «у тебя срубить», потому что тут речь идет о рубке лозы саблей, вроде как отрезать ухо человека. Словосочетание «павших тут» — это своеобразная компенсация за то, что слово «с тебя» сменили на «там». Богатыри погибли тут, защищая свою землю, а не на дальних походах.
Согласен, в этом случае повествование ведется от третьего лица, а в оригинале песня звучит как обращение к Уралу.
Примерно вот так должен был осмысливать эти строки поэт, взявшийся перевести песню «Урал». А он, видимо, удовлетворился тем, что привел в «божеский стихотворный вид» подстрочник, сделанный незнакомым ему человеком, даже не поэтом. Было бы неплохо просмотреть все ранние переводы наиболее известных башкирских произведений, проведя, так сказать, тщательную ревизию. Например, журнал «Бельские просторы» объявил конкурс перевода одного стихотворения и сделал очень правильно. Там одно стихотворение переводят сразу несколько человек, и из их переводов выбирается наиболее удачный вариант. Даже вознаграждение за это дают. Иначе как получается: прочитает человек вот такие, наспех и поверхностно сделанные переводы, сравнит их с жемчужинами мировой литературы и решит, что башкирская литература в общем находится на очень низком уровне! Я сам от нескольких человек слышал такие оценки. После этого наглядного примера возникает резонный вопрос: «А что такое перевод?».
Однажды в беседе за круглым столом на эту тему пришли к такому выводу: переводчик — это как мифический перевозчик Харон, он культуру одного народа переносит к другому народу. По этому поводу сразу возникает второй классический вопрос: должен ли переводчик знать оба языка? Тут можно ответить — нет, языки знать не обязательно, а вот культуру.. Практика перевода на разные языки давно уже доказала: переводчики могут и не знать языка оригинала произведения. Скажем, Лермо-нотов хорошо знал язык Гете и Байрона. А вот Пастернак, владел ли он грузинским? А Рами Гарипов знал язык Омара Хаяма? Конечно, было бы славно, если знание культуры одного народа дополнялось знанием и языка этого народа. Но такое случается очень редко. Обычно изучение культуры других народов начинается с изучения истории, потом и культуры из других источников. Например, никто из нас не знает греческого языка, но мы уже в школе начинаем изучать историю древней Греции, смотрим кино про это, потом совершаем туристические поездку в эту страну и т.д. В результате мы оказываемся достаточно осведомленными о культурном развитии, нравах и обычаях этого народа.
Если посмотреть историю мировой литературы, видно, что все известные литераторы активно занимались переводческой деятельностью. Например, русский поэт и писатель Иван Бунин долгие годы переводил эпос американских индейцев «Песнь о Гайавате», ход работ он подробно описывает в своих дневниках и в письмах друзьям. Все жемчужины мировой литературы на башкирский язык переведены с русских переводов — за это мы благодарны известным русским писателям — и «Белый клык» с «Томом Сойером», и книги про индейцев, которыми захлебывались подростки, и сказки из «Тысячи и одной ночи», и Айтматов с Андерсеном. Это вполне можно объяснить самой сущностью писательского дела: раз его работа заключается в доведении до читателя своих переживаний, он стремится к тому, чтобы другие узнавали и о красивых произведениях, с которыми познакомился он сам. Этим литератор не только обогащает свою литературу хорошими образцами искусства, он и перед своими собратьями по перу ставит конкретные требования — вот как нужно писать!
Говоря о требованиях, неплохо бы определиться с видами переводов в нашей литературе. Их довольно много, и у каждого свои особенности. Не затрагивая посторонние темы (политическая, юридическая, техническая литература и т. д.), в нашей сфере можно выделить следующие направления:
— Перевод мировых шедевров, новинок на башкирский язык;
— Письменные материалы о башкирах, написанные и изданные за рубежом и до сих пор не попавшие к нам;
— Перевод постлитературных (сначала было слово) произведений на башкирский язык — кино, спектакли, мультфильмы, сценарии, песни и т. д.
— Перевод лучших башкирских произведений на другие (в большинстве на русский) языки;
— Перевевод нелитературных текстов (сценариев, кино, пьес, песен, статей и энциклопедических материалов и др.) на другие языки.
Каждый из вышеперечисленных пунктов представляет довольно большую и многостороннюю область, поэтому их нужно рассматривать отдельно. Надо отметить, что мне лично довелось испытать себя в каждом из этих дел, поэтому осмелюсь привести примеры из личного опыта.
Прочтя сказку Павла Бажова «Златов-ласка», рассказ-быль Григория Свирского «Башкирский мед», у меня сразу возникло желание перевести их на башкирский язык. Это, как я сказал выше, было желанием довести до своего читателя то, что понравилось самому. То же самое можно сказать о большинстве вещей, «перевезенных» с русского на башкирский. Потому что нет башкира, не умеющего читать по-русски, и читать эти произведения в оригинале было бы сподручнее. Но тут есть еще две стороны.
Одна — читатель. Когда автор переводит такие редкие вещи, он, прежде всего, думает о читателе, о том, как бы быстрее довести ее до читателя в более популярном издании с большим тиражом (есть у нас такая слабость — хочется как можно быстрее). Поэтому для публикации выбирается периодическая печать. Например, «Башкирский мед» Свирский написал в Америке, уже будучи диссидентом, а когда мы этот рассказ печатали у нас, тираж газеты «Йэшлек» превышал 40 тысяч.
Вторая сторона — эгоистическое мышление переводчика. Ну хоть убей, но так и хочется такую хорошую вещь озвучить на своем языке в еще лучшем звучании! Почему-то всегда кажется, что на своем родном она будет выглядеть еще красивее, и именно тебе суждено это сделать. В прозе это сделать намного проще, а вот в поэзии, учитывая особенности разных языков, перевод дается нелегко. Именно поэтому мы сразу это чувствуем, когда читаем стихи в переводе (это связано с формой стихотворения и орфоэпией). А в прозе, если заранее не знаешь автора, читатель может и не подозревать, что читает переводной материал. Например, рассказ народной писательницы РБ З. Биишевой «Мастер и подмастерье» словно написан писателем с Кавказа, с хорошим знанием фольклора и обычаев местного народа, а потом мастерски переведен З. Биишевой на башкирский.
С давних пор большинство башкирских писателей активно занималось переводческой деятельностью: у каждого из прежнего поколения можно найти целый перечень произведений прозы и стихов, переведенных ими на башкирский язык. Есть целая плеяда писателей, которые занимались только переводами: Хур-мат Биккулов, Шакир Биккулов, Марсель Гафуров. Прежде всего это было связано с необходимостью, ибо продвижение литературы, взращивание высокообразованного и культурного человека в те времена было государственной задачей. С другой стороны, не было у нас профессиональных писателей. Таким образом, мы можем констатировать, что в области прозы, в сфере перевода иноязычной литературы на башкирский у нас имеются очень хорошие достижения и неплохой багаж.
Имеется еще и третья, с виду не очень значительная сторона. Путем перевода можно «сделать» башкирского писателя из русскоязычных башкир. По этой части я грешен и сам, поэтому разъясню, как это делается. Ко мне обратился начинающий, но уже пожилой писатель, немного понимающий по-башкирски, но пишущий на русском языке. Попросил перевести его повесть для детского журнала. Я сделал это с очень большой старательностью, в итоге повесть вышла в нескольких номерах. На этой удачной волне мы взялись и очень быстро перевели второе произведение этого автора. А потом эти переводы вышли отдельной книгой в издательстве «Китап». Но почему-то в этом издании «забыли» отметить, что эта книга — перевод с русского. Таким образом, в нашей литературе появился еще один башкирский автор — писатель, не умеющий писать на башкирском. Хотя примеров таких немало. Иногда это получается даже очень неплохо. Так, Амир Аминев долгие годы переводил творчество Анатолия Генатуллина (Талха Гиниатуллин) из Москвы, и в результате он стал народным писателем Башкортостана! В свое время писатель Анвер Бикчентаев такой способ применял очень успешно, сегодня драматург Флорид Буляков пишет очень хорошие «башкирские» пьесы. Это, мне кажется, не грешно, нужно только иметь в виду, что таким путем нужно создавать действительно хорошие вещи, а не заполнять литературу количеством и хламом. В этом отношении мой вариант оказался не самым удачным: писатель был не очень известным, да и про перевод упомянуть «забыли».
В области поэзии дела обстоят по-другому.
Тут переводы с русского и других языков делаются больше альтруистами, чем желающими подзаработать. Потому что сложностей достаточно, к мастерству и таланту нужно присовокупить немало ума и знаний. Иначе из первой строки уже будет заметно, что стих подделан. А само стихотворение может состоять всего из нескольких строк, — о каких дивидендах может идти речь?
Как известно, есть два пути перевода стихотворений. Наиболее распространенный — составление нового стихотворения из заданного подстрочника. Этот путь может быть и трехшаговым, например, Рами Гарипов взял за подстрочник переводы рубаи Омара Хаяма на русский язык (конечно, если учесть, что на русский они переведены напрямую, иначе путь может быть и четырехшаговым). Если посмотреть с этой стороны, то можно обнаружить, что проблема подстрочника, так муссируемая многими переводчиками, не имеет особого значения. Подстрочный перевод можно делать и на башкирском языке, и, скажем, с немецкого на русский язык. Только на последнем этапе стихотворец должен быть знатоком своего дела. С русского же на башкирский любой может сделать прямой перевод.
Поэтический перевод с русского на башкирский особо не распространен — как уже отметил, это дело альтруистов. Рами Гарипов свою книгу «Моя антология» составил из переводов разных поэтов, но и он хорошо понимал, что любой легко сможет прочитать их в оригинале. У Анисы Тагировой есть красивые образцы переводов с русского. Тут задача стоит другая — красивое стихотворение хорошего поэта так же красиво озвучить на башкирском языке, используя все особенности и богатство языка. Это делается в основном для проверки своих возможностей, для тренировки мастерства. Нужно суметь показать и особенности звучания языка. Именно поэтому, мне кажется, у каждого поэта возникает желание перевести кого-нибудь.
Я делал много переводов из русской классики (Пушкин, Лермонотов, Фет, Тютчев и др.), но не могу утверждать, что всегда получается удачно. Тут не помогает даже хорошее знание обоих языков, иногда невозможно подогнать форму нового стиха к форме оригинала. А с утерей формы в некоторых стихотворениях теряется и смысл, и то прекрасное звучание, которое так очаровывало тебя. Потому я эти переводы нигде не публиковал, это делается больше для эксперимента. Но бывают и удачные находки, например стихотворение Фета «Чудная картина» получилось таким же красивым и по форме, и по содержанию.
По-моему, в будущем при переводах с иностранного на башкирский язык нужно придерживаться метода Рами Гарипова, то есть нужно сделать подстрочник на русском, а потом создавать стихотворение на башкирском языке. Как мы знаем из истории, Коран в 1716 году был переведен на русский язык с французского, а не напрямую из арабского. Трехшаговый путь намного облегчает задачу, так как языковедов «иняз — русский» у нас хватает, а с русского на башкирский сможет перевести каждый. Тут дело станет только за мастерством башкирского стихотворца, за его осведомленностью с чужой культурой. Таким путем мы можем вернуть в распоряжение наших читателей все то, что написано о башкирах, о Башкортостане и Урале на других языках, в других странах, пером иностранных писателей. А вещей, ждущих перевода, не счесть. Например, «Указатель литературы о башкирах», подготовленный М. Багумановой из национальной библиотеки — в трех томах!
В последнее время идет распространение перевода на башкирский язык и в других отраслях. Например, приятно смотреть на башкирском языке кинофильмы и мультфильмы. Переводы делаются на высоком уровне, во всяком случае, если заранее не знать языка оригинала, слух «не спотыкается». В моем детстве в деревню привозили кинофильмы на башкирском языке, мы их не воспринимали как перевод с русского языка. Может оттого, что не видели русскоязычного варианта, и не с чем было сравнивать? Мне рассказывали видные поэты Сафуан Алибай и Риф Мифтахов, как они занимались переводами этих кинофильмов с русского на башкирский язык в те времена. В современных переводах в титрах указывается Расуль Сагитов, они тоже довольно хорошие. Если кто-то и видит кое-какие огрехи, то это, скорее всего, оттого, что зрители по ходу невольно сравнивают с русским оригиналом, который просмотрели уже сотни раз и почти выучили наизусть. В одном споре даже высказывалось мнение, что не стоило бы брать для перевода слишком известные фильмы. Мультфильмы переводят в телестудии «Тамыр», думаю, к ним нет никаких претензий.
Перевод с башкирского языка на другие языки намного важнее, чем все перечисленное выше. И нужно отметить, что в этой области хватает проблем. В первую очередь тут ставится задача вывести башкирскую литературу, культуру, историю и сегодняшнюю жизнь на мировую арену. Значит, переводы должны соответствовать этому уровню. К сожалению, у нас давно уже не готовят профессиональных переводчиков, даже на русский язык. Поэтому нам нужно вести разговор именно о переводе на русский язык, отставив другие языки.
Если говорить о вспомогательной литературе, то для переводчиков главным пособием являются словари. Конечно, за прошедшие годы было издано много различных словарей: сельскохозяйственный, медицинский, топонимический, толковый и др. Но нет методических пособий, поэтому каждый вынужден опираться только на свой опыт и внутреннее чутье. Например, существуют специальные пособия по переводу на русский язык почти со всех языков мира, этим занимаются целые институты. А кто из наших ученых написал хотя бы одну брошюру по особенностям перевода художественных произведений с башкирского языка на русский? Этот вопрос требует скорого решения. Речь не идет о большом научном труде, нужна всего лишь «методичка», практикум, определяющий основные принципы и методы перевода. Это может сделать только тот, кто непосредственно занимается художественным переводом. Например, известный драматург Наиль Гаитба-ев когда-то написал книгу «Как пишется пьеса?», и она стала полезным пособием для многих начинающих драматургов.
Если просмотреть вышеупомянутый сборник «Голоса веков», то даже неспециалист заметит, что там преобладает однотипность, словно вся башкирская поэзия соткана только из восхвалений родного края и возвеличивания народного духа. Да ладно, это — на совести составителей. Но много там произведений, которые как небо и земля отличаются от оригинала. В мире, конечно, существует и такое понятие, как вольный перевод. Например, Айдар Хусаинов перевел знаменитый эпос «Урал батыр» в прозе. С некоторой натяжкой можно согласиться и с такими способами. Но в нашем «искусстве перевода» меня удивляет другое: при переводе с башкирского на русский язык переводчики почему-то всегда берут размер строки 9-10, вместо размера 10-9, как в оригинале. А ведь умение сохранять заданную форму (звучание), размер стихотворения — это одно из больших достижений, указывающих на мастерство переводчика! Оно показывает духовное родство автора и переводчика, взявшегося за дело со знанием и с еще большим желанием. Для наглядности достаточно привести мой перевод стихотворения Ахмера Утябаева «Кинжал», ставший победителем международного конкурса перевода тюркоязычной поэзии на русский язык «Ак тирма».
Это стихотворение написано в виде ви-деомы (в теории литературы определяется как фигурный стих). Если его прочитать вслух, слушатель ничего не уловит. А вот на бумаге читатель сразу интересуется необычной формой стиха — а разве можно и так? Тут важно сохранить именно форму, иначе пропадает вся идея автора. Русский вариант получился вот таким:
Кинжал
Преступленье зарождается в душе.
Там родившись, сердце нам грызет в тиши. Разрушая в Бога веру, Очумевшим зверем,
Он крадется следом.
Чтобы прыгнуть первым.
Он в себе уверен —
Будет точен, верен.
И стихи рождаются в душе, Где-то там, в заоблачной глуши. Демон водит нас,
Ловит время, мразь.
Нет ли там пути Сердце отвести Пучится гроза Капает слеза Он — спешит А нам жить Нож же,
Боже! —
В пах Ах Х !
Как видите, содержание стиха пострадало не очень, а основная идея и образ сохранены. А вот другое стихотворение того же автора «Украденный Урал» перевести оказалось невозможным. В этом стихотворении Ахмер создает образ украденного, разворованного Урала путем построчного отнимания одного слога из одной строки знаменитой песни Салавата Юлаева «Уралым». Чтобы сохранить такую форму в переводе нужна такая строка, которая привела бы к окончательному «украденному» результату, пусть и отличная от стиха Салавата... Вот так — сохранение формы при переводе стихотворения тоже очень важно. Конечно, это не всегда является обязательным условием, но переделывание рубаи в обычное четырехстишие тоже не украшает переводчика.
Говоря о форме, нужно отметить, что такое легкое обращение очень часто наблюдается при татаро-башкирских переводах. В этих переводах всегда возникает проблема одного слога при окончаниях слов. Это слышится при чтении вслух. И поэтому один мой друг говорит, что в любом случае определит, на каком языке был сочинен оригинал песни или стиха. А у нас привыкли считать, что эти языки ничем особенно не отличаются, потому каждая наборщица норовит по ходу набора сделать перевод на тот или другой язык, превращая процесс перевода в обычную транслитерацию. В результате мы натыкаемся на такие глупости.
Как мы уже отмечали, перевод прозы с русского языка на башкирский стал делом одних альтруистов. Честно говоря, это никому не нужно, кроме самого автора. Я делаю много переводов с башкирского языка на русский — и рассказы, и повести, и публицистику. Один перевод даже выиграл всероссийский конкурс. Но к этому вопросу я тоже отношусь альтруистически: берусь за дело лишь по просьбе друзей и хороших знакомых, и то с условием, что они уже договорились о публикации. Хотя сейчас все переводчики (а их можно по пальцам пересчитать) придерживаются такой позиции. Во-первых, автору, если он не знает языка, нужно будет заказать подстрочник, скажем, повести в сто страниц. Потом нужно отдавать переводчику, чтобы из подстрочника сделали нормальное художественное произведение. Итак, получается, что автор, пожелавший видеть свое творение и на русском языке, в первую очередь должен заболеть «желанием славы», потом он должен иметь средства оплатить работу двоих (при самиздате — троих) помощников. К тому же, при переводе на русский язык нужно учитывать и закон «вливания мелкой речки в большую». Проще говоря, то, что считается в башкирской литературе новинкой и хорошим замыслом, в русской литературе давно перерыто вдоль и поперек. Поэтому нужно учитывать и то обстоятельство, что многомиллионный русский читатель просто не воспримет твое творение на «ура». Хорошо быть первым парнем на деревне, когда в деревне всего три дома, а если он попадет в город? Вот из-за этого перевод на русский язык у нас больше зависит от автора произведения: если он хочет, чтобы его читали и знали больше людей, он согласен на значительные издержки. В прошлом году я перевел и помог издать повесть Камиля Хамитова «По следам таинственных сигналов», вышедшую на башкирском языке еще в 1978 году. Оказалось, что дети и внуки автора не знают по-башкирски, а им интересно было прочитать, что написал их дед в те далекие годы...
Кроме прозы и поэзии, в литературе приходится переводить пьесы, и даже песни. Пьесы переводят для того, чтобы в театре их смогли посмотреть и русскоязычные зрители. Требуют и режиссеры — им нужно ставить в разных театрах, участвовать в фестивалях... А вот с переводами песен — интересней. Можно перевести, конечно, но нужно ли это? Мне приходилось переводить песни по просьбе исполнителей с башкирского на русский язык. Но ни один из них так и не спел их по-русски. Например, Гульдар Ишкуватова попросила сделать русский вариант детских песен, предупредив заранее, что диск выйдет еще и на английском. Я тогда понял, что мой русский вариант станет подстрочником для английской версии. Но после первой же пробы пришло известие, что русский вариант песни получился очень удачным. Но я отказался от дальнейшего сотрудничества, поскольку понял — «хита же нет»! Да и зачем переводить слова песен — ведь вся молодежь слушает песни в наушниках, ни слова в них не понимая.
Любой перевод, как перенос одной культуры к другому народу, дается нелегко. Об этом хорошо должен знать сам «перевозчик». Всегда напрашивается очень простой и легкий способ: оставить какой-нибудь образ (слово в первоначальном звучании) и внизу в сноске подробно разъяснить, что это такое, и почему он оставлен без перевода. В прозе можно размахнуться и эти разъяснения включить в текст (например, один герой объясняет другому). А как выстроить такие сноски в стихотворении? Совершенно невозможно перевести, например, пословицы, крылатые выражения — к ним нужно подбирать или похожие, или же, если вообще такого понятия нет в другом языке (такое тоже случается), приходится переходить на иносказательные выражения. Еще при переводе с башкирского на русский язык создают сложности изафеты — специальные грамматические конструкции, состоящие из двух существительных, в которых одно определяет другое. Например, «серебряный век» на башкирском языке пишется буквально «серебро век». Русский человек эти два слова поймет как два раздельных понятия, ведь в башкирской литературе нет такого понятия — «Серебряный век». И поэтому не будет удивительным, если какое-либо стихотворение Пушкина переведут не как «вещь серебряного века», а как «вековой давности (столетняя) серебряная монета». Железная дорога (тимер юл), по логике русского человека переменив местоположение слов и первым поставив определение, должна переводиться как «дорожное железо». Тут ничего смешного нет, так как вся Уфа забита такими переведенными надписями, перевернутыми наизнанку.
Таким образом, рассматривая проблемы перевода в башкирской литературе, мы можем определить два направления, которые нужно решать в будущем (считая, что остальные вопросы решены на некотором уровне):
— выведение шедевров башкирской литературы на мировой уровень;
— обогащение башкирской литературы жемчужинами мировой литературы путем перевода из других языков, тем самым знакомя наше общество с мировой культурой и литературой.
В этом деле легко можно использовать русский язык, как посредник при переводе. В скором будущем, возможно, и среди нас появятся специалисты, умеющие делать прямые переводы с английского, турецкого, немецкого и других языков. Но все равно легче использовать уже испытанный путь, чем гоняться за тремя зайцами сразу — ведь прямой перевод предполагает не только хорошее знание двух языков, переводчик должен обладать еще и литературным талантом.