Я сказал, что некоторые люди скажут вам, что смысл жизни — быть счастливым, и эти люди — идиоты. Счастье — это то, что будет уничтожено первым суровым ударом, обрушенным реальностью. В жизни существует множество ситуаций, когда ожидание счастья поставит вас в абсолютно неправильное психологическое состояние, вместо того чтобы быть готовым к тому, что должно быть сделано. Люди созданы, так сказать, для того, чтобы испытывать широкий диапазон мотивационных и эмоциональных состояний, и поэтому есть время быть сострадательным, и есть время, чтобы беспокоиться, а здоровый и хорошо адаптированный человек имеет широкий спектр тонко различимых реакций, которые нельзя свести к одному измерению, скажем, счастье против несчастья — жизнь не так проста.
Жизнь сложна, трагична и трудна, и проблема с изображением общественностью идеального состояния человечности как счастья заключается в том, что оно заставляет всех молодых людей стыдиться своих страданий. Они чувствуют себя так, будто если они страдают и считают свою жизнь трагической в своей сути, это означает, что с ними что-то не так, и это мгновенно делает невозможным для них искренне разговаривать о своем несчастье.
Если вы постоянно находитесь в состоянии удовлетворения и счастья, тогда ничто не повлияет на вас достаточно глубоко, чтобы вы стали глубоим; а жизнь без глубины — по определению — пустая и бессмысленная. Чтобы считать что-то действительно важным, вы также должны считать потерю этого действительно значимой. И это означает, что открыть себя для переживаний глубокого смысла одновременно означает открыть себя вероятной глубокой боли и печали. И это происходит постоянно, например, при выстраивании отношений. Вы ставите на кон свои эмоции и это должно быть по-настоящему, иначе отношения не смогут быть настоящими.
Для сравнения можно взять музыку в лифте и симфонию Бетховена. Дело не в том, что симфония в каком бы то смысле счастливее, чем Музак — на самом деле, наоборот, но она глубже, и намного проникновеннее, и богаче, и включает в себя больше, и оправдывает себя больше, и это правильная метафора для жизни: не счастье, а глубина и различимое качество и проникновенность, чтобы соответствовать глубине необходимости страдания.