Вот и отшумели дискуссии вокруг статьи Суркова о глубинном народе. Надо признать, ее автору, (быть может тоже глубинному, скрывающемуся за звучным именем политика) присущи, судя по некоторым пассажам, некоторые консервативные идеи. Но давайте остановимся на самой оценке народа, на его "глубинности".
Так, в одном из абзацев встречаем следующее: "На глянцевой поверхности блистает элита, век за веком активно (надо отдать ей должное) вовлекающая народ в некоторые свои мероприятия – партийные cобрания, войны, выборы, экономические эксперименты. Народ в мероприятиях участвует, но несколько отстраненно, на поверхности не показывается, живя в собственной глубине совсем другой жизнью. Две национальные жизни, поверхностная и глубокая, иногда проживаются в противоположных направлениях, иногда в совпадающих, но никогда не сливаются в одну". Этакий народ-странник, идущий своим малопонятным для открытой авантюрам элиты, оторванной от земли, занятой какими-то великими прожектами.
Автор продолжает: "Глубинный народ всегда себе на уме, недосягаемый для социологических опросов, агитации, угроз и других способов прямого изучения и воздействия. Понимание, кто он, что думает и чего хочет, часто приходит внезапно и поздно, и не к тем, кто может что-то сделать". Иными словами, транслируется интересная и достаточно простая оценка роли народа в государственном устроении.
Продолжая этот путь некоторых упрощений, можно смело отметить, что статья отразила давно известный феномен непонимающей собственный народ элиты. Владислав Юрьевич (или тот, кто писал от его имени) описал некоторые "глубины" русского народа. Те самые, из которых внезапно являются бородатые пассионарные мужики вроде Разина и Пугачева. Этот темный марианский желоб несформулированных народных чаяний порождает октябрь вместо февраля, порождает бандитские разборки после распада СССР вместо стройного законопослушного капитализма на западный манер. Такой вот глубинный наш народ, - хором встречают нас всевозможные реформаторы и вельможи.
Но, говоря опять же простыми словами, такие оценки являют собой пример ничего иного, как глубинного непонимания собственного народа со стороны элит. Это не болезнь сегодняшнего дня. Это историческая данность, отсюда и бунт народа, словами классика, становится "бессмысленным и беспощадным". Отсюда и вечные жалобы либеральных идеологов о том, что "народ не тот", с "народом не повезло". Отсюда и те наивные "хождения в народ". Быть может пора уже просто понять, что в тех самых глубинах народа таится многовековая мудрость, которая привычно и терпеливо смотрит с умилением на очередные попытки нацепить стальной каркас новомодных иноземных преобразований на и без того талантливую и созидательную нацию.
