Английский квартал находится в неопределённом часовом поясе. Наверное, поэтому горстке жителей, которые живут там, неизвестно понятие времени и всего, что с ним связано. Вам это может показаться совершенно диким и абсурдным явлением, но для них это обыденность, выведенная в абсолют.
Лен Ленифф, заслуженный Генералиссимус, образованный, как речь Эйнштейна, сложенный, как трицепс Шварценеггера и раскрепощённый, как Стив Джобс под ЛСД.
Он сидел и размышлял над смыслом человеческих ценностей, прищуривая глаза от яркого солнца.
— Всё сводится к эмоциям — решал он. — Мозги — это бренная ткань, которая выносит мысли на обсуждения, но их смывают в унитаз, как очередную порцию высранного дерьма. Эмоции — бесценны вместе со всеми этими слезами и кровью.
К нему подошёл Дед — древнейший, вдохновляющий долгожитель Английского квартала. Его хриплый голос напоминал голос Лена Лениффа, если бы не наложенный на него тяжёлый жизненный опыт, который делает его звучание определённо старше.
— Я восемь дней не выходил из дома — озвучил свои мысли Дед. — Я изолировался от общества, я побывал в своём внутреннем космосе, размышляя о том, как мне сбросить тонны мусора, накопившиеся в моём безликом прошлом и моей квартире. На старости лет я потерялся в масштабах отсутствия часовых поясов и Вселенной. Мой жизненный синопсис, написанный мной в далёкой юности, не оправдал моих ожиданий, моя депрессия принимает форму отчаяния и бесконечной тоски. И ты, и я, мы вместе — сырьё для переработки кармических отходов.
Генералиссимус был сильным и устойчивым человеком.
— У тебя есть ценности, Дед?
— Моя единственная ценность — надежда. Надежда на обретение пустоты в моём сознании и нескончаемое путешествие в самые отдалённые сусеки Вселенной, где я и скончаюсь, разложусь на атомы и стану символом умиротворения — проскрипел Дед и, закрыв лицо руками, заплакал.
— Каждая ценность явно основана на эмоции и обоснована слезами — в заключении подумал Лен Ленифф.