Дед мой был казаком, вихрями революции и Гражданской войны заброшенным в Малороссию, где он много помахал шашкой. Настолько много, что большевики, победившие всех остальных претендентов на Украину, оставили её деду в качестве именного оружия. И висела та шашка Златоустовскаго казённаго завода в "красном углу" дедова дома под полочкой, на которой стояли "картинки", изрядно напоминающие иконы.
А меня, малолетнего пацанёнка, лет с шести отправляли на всё лето к деду-бабе в село, на свежий воздух и парное молоко.
В то лето было мне почти что восемь. Я уже был большой, ходил с бабушкой в дальний лес, помогал пасти коров и осваивал рубку чертополоха, крапивы и прочего "Кащеева войска" деревянной саблей, выструганной дедом. Пару раз дед дал мне подержать свою шашку, объяснив как правильно её держать, чтобы не порезаться и не отрубить себе что-либо. А так, приёмы, удары и прочие эволюции, показывал на бокене (говоря современно).
И всё бы было хорошо и победа над сорняками была бы неоспорима, но тут взыграла то ли ревность, то ли ещё какой "заход" у огненного красавца-петуха, господина большого куриного гарема. И стал он подлянки мне строить и всяческий оппортунизм выказывать. Сказать по-правде, я его побаивался, особенно после того, как этот "боевик" когтями, клювом и крыльями искровянил и прогнал со двора заскочившего через плетень пса.
И вот, в один недобрый день, петух особо рьяно налетел на меня и проткнул мне чем-то голую ногу выше колена. Так-то сразу я испугался, но увидев кровь, был возмущён неадекватностью поступка глупой птицы неимоверно. Да скажем прямо, впал я в ярость, как говорится "шторка упала". Не помню, как влетел я в дом, взлетел на скамью, снял шашку и, держа её, тяжеленную, двумя руками вылетел во двор, думая лишь как бы не споткнуться и не зацепиться клинком за косяки, кадушки и прочие помехи.
Враг гордо кокотал и кукарекал напротив двери.
Ах так?! Врёшь, не возьмёшь! А получи, фашист, ответку!!!
И маханул клинком, как косою, горизонтально, опасаясь не удержать его при правильном косом ударе и воткнуть клинок в землю.
Тут-то петина голова и отлетела, как подсолнух! Достал его я как и надо - концом шашки да с протягом.
Тут безголовый петух хрипанул кровью и ломанулся бежать куда попало! Без головы...
Это было чересчур для моих детских нервов. Я выронил шашку и бросился в огород, за бабушкой. Но встретил за углом деда (никогда не поворачивался язык называть дедушкой этого поджарого, жилистого, яркоглазого и горбоносого казака, похожего на беркута).
Тут-то всё и заверте...
Откуда в руках деда взялась лозина, я не заметил, убегая. Думал, "Дед старый, не догонит или устанет быстро".
Ничо-ничо, и догонять успевал, и по заднице хлестать, и ещё приговаривать: "Не подставляй руки - больнее будет!"
Наконец, мне как-то надоело это всё и даже рассердило подобное унижение. С какой это стати - меня стегать? Он первый начал, и я - человек, а не тварь дрожащая! У него - шпоры и клюв, у меня - человеческое оружие, всё честно. Так деду и сказал, прямо в лицо, хоть и сквозь слёзы.
Дед присел возле меня на корточки, обнял и сказал:
- Внучек, грець с ним, с тем петухом, хоть и жаль его - справный кочет был. Не за него тебя лупил, а за то, что схватил оружие чужое и до которого не дорос ещё. Испугался я за тебя! А второе, за что лупцевал, - за то, что оружие бросил на землю. Нельзя! Никогда. И третье - за то, что убегал. Умей принять ответку за дела свои.
* * *
Слава Богу, дожил мой дед до 92 лет, много мне о жизни рассказывал, и о прошлом, о том, как оно было на самом деле, а не по книжкам-учебникам...
И что радует, как и положено по генетике, из всех родственников по восходящей, похож я именно на него. И клинковое оружие люблю, аж руки свербят!