Марина Камински – миланский художник русского происхождения. Работы Марины выставлялись в 8 музеях Италии и в трех из них: в Музее современного искусства города Лечче, в Музее острова Лампедузы и в Музее спорта Олимпийского стадиона города Турина, работы Камински вошли в постоянную коллекцию.
По инициативе миланского городского дома-музея «Спацио Тадини» в числе 112 итальянских коллег Камински приняла участие в оформлении проекта «Save my dream» в поддержку маленького вулканического острова Лампедуза, принявшего за последние несколько лет тысячи мигрантов. Проект был посвящен памяти тех беженцев, которым не удалось живыми добраться до берегов Италии, и каждая художественная работа посвящалась одной несбывшейся мечте.
По заказу Консульства Республики Чили в Милане Камински выполнила картину с изображением проекта чилийского павильона на Международной выставке ЭКСПО в 2015 и в том же году в консульстве была проведена персональная выставка художницы.
В 2016 году на XXI Международной выставке Дизайна в Милане одна из ее работ, инсталляция «RunArT», посвященная скорости и движению, была выставлена в музее дизайна «Триеннале».
В сентябре 2018 года Марина Камински приняла активное участие в проекте ассоциации «ВИТАРУ» в защиту русскоязычных женщин попавших в беду в Италии. Несколько работ художницы (как фигуративных, так и абстрактных) участвовали в выставке на тему «Экстремальный спорт, искусство и мода против насилия», приуроченной к проведению гонок Формула 1 в Монце, и в последовавшим за выставкой благотворительном аукционе. Это мероприятие имело большой резонанс, и во многом благодаря перформансу Камински на центральной площади недалеко от главного въезда на Автодром.
Ее часто приглашают выступить вживую на мероприятиях, где, при большом скоплении публики, Марине удается абстрагироваться от всех внешних раздражителей благодаря любимой джазовой и рок-музыке. Она сосредоточена и полна энергии, рисует, чертит и брызгает краской из балончиков. Во время проведения перформанса перед гонками «Формула 1» в Монце, Марина, одетая в камуфляж, катала колесо гоночной Феррари, смоченное в краске, оставляя след шин на девстенно белом полотне. Эта деталь добавила драйва в уже довольно энергичное выступление под пристальными взорами собравшихся болельщиков. Публика как завороженная следила за действом, результатом которого через полчаса стала новая картина.
Сегодня Марина – признанный художник. Ее творчество концептуально. Она зарекомендовала себя, как яркий колорист. Ее доминирующие цвета – это синий и красный, причем, они гармонично уживаются на одном полотне, не вызывая конфликта и не отвлекая от сюжета. Как утверждает Марина, все оттенки синего в ее работах – теплые. Это замечательный синий: яркий и звонкий. Название ателье Марины Камински в Милане «IN BLU» также отдает дань синему цвету, да и саму себя художница видит внутренне синей. Марина считает, что синий цвет - самый благородный из всех: он олицетворяет воздух и воду (моря и океаны), то есть те элементы, без которых невозможно существование всего живого на земле. Во множестве оттенков, от темно-синего до голубого и лазуревого, скрыта энергия жизни, а энергия - это еще и огонь, солнечный свет, которые традиционно визуализируются в гамме красных оттенков. Поэтому синий и красный, даже в самых своих открытых и ярких проявлениях, в работах Марины Камински не воспринимаются антагонистично.
После многолетних исканий себя в разных темах и техниках, в своей новой серии «Imaginary city» (Воображаемый город) Марина пришла к дигитальным работам. Возможно потому, что Камински живет Милане, городе европейского авангарда Новеченто, где в начала ХХ века родилось художественное течение «футуристов», вдохновивших, среди прочих, русского художника Казимира Малевича на создание образа людей будущего, «будетлян». Камински чувствует себя человеком будущего, а, как известно, будущее стоит за цифровыми технологиями.
В картинах серии “Imaginary city” царят лазурево-голубые оттенки, напоминающие по цвету купола минаретов Средней Азии. С отцом- военным Марина объездила много городов. Они бывали и в столице империи Тамерлана, Самарканде, где во времена мусульманского Возрождения были построены красивейшие сооружения, как, например, мечеть «Биби ханум», полностью облицованная сине-голубой и золотой мозаикой. Те же переливы золотой пыли на голубом вы найдете и в работах Камински, ведь детские воспоминания - самые яркие. Красный и оранжевый цвет, возможно, из воспоминаний-видений восточных рынков, роскошных, богатых сочными яркими фруктами и специями. Несколько лет жизни в Средней Азии оставили глубокий след в памяти художницы.
Вообще, Восток очень близок ей своей философией и видением мира. Ее школьными подругами почти всегда были местные азиатские девочки, и после переезда из Средней Азии на Дальний Восток Марина в школьные подруги выбрала нанайскую девочку, а нанайцы этнически очень близки к Китаю.
Интроверность и склонность к медитации у Марины родом из детства. По-настоящему европейской является только внешность Марины. Вполне возможно, что переехав в страну с восточным менталитетом Камински была бы счастливее, но ее постоянное желание преодоления себя привело ее в по-европейски гламурную страну, можно сказать империю экстравертов, царство открытости и общительности. Марина не дает себе спуску, ее жизнь – это работа, изнурительная каждодневная борьба за выживание И только рисуя Марина отыхает.
Неспроста в серии «Imaginary city» речь идет о несуществующем воображаемом городе, в котором много скамеек, удобных, теплых, на которые так и хочется присесть и отдохнуть, расслабиться, чего в обычной жизни Марина себе не позволяет. Ее воображаемый город поражает своей солнечностью. Никому в голову не приходит, что в картинах преобладает холодный цвет, потому что этот сине-голубой воспринимается как глоток воздуха, чтобы отдышаться, или стакан воды на жарком солнце, чтобы освежиться. Чуть-чуть прохлады, необходимой для отдыха и медитации.
Все скамейки - разные. Марина собирает их в городах и странах, которые посещает. Если ей эстетически понравился вид, уголок, лестница, скамейка, площадка, она снимает его на фотоаппарат и затем в студии создает 6 компьтерных программ, в результате которых от первоначального изображения остается совсем немного. Получившееся матричное произведение печатается на полотно, а принт художница доводит до конечного результата вручную, используя акрил, масляные краски, золотую пыль, жидкую резину, а также эмаль из баллончиков. Кистью и аэрографом, а порой руками, Марина Камински создает сильные и запоминающиеся образы. Однажды увидев скамейки от Камински, уже трудно о них забыть. Возможно, поэтому, миланский дизайнер Наталья Сяссина создала целую коллекцию современной одежды из технологических тканей с принтами картин Камински. И эта одежда тоже выглядит как произведение искусства.
Как рассказывает художница, в Италии она не сразу смогла посвятить себя исключительно творчеству. Долгие годы ей приходилось совмещать работу и живопись, чтобы иметь средства к существованию. Марина была совладелицей салона красоты «Jean Louis David», в котором была и хозяйкой и работником. И даже будучи парикмахером-стилистом она оставалась художником и творцом. Однажды основатель всемирно-известного бренда, сам Жан-Луи Давид, посетил ее салон и, восхищенный ее работой, подарил Камински «Золотые ножницы» - символ самого высокого профессионализма.
Только после продажи салона, получив свою долю, художница наконец смогла заниматься исключительно любимым делом – писать картины. Она снимала небольшие студии-мастерские в разных районах Милана: то на высоком этаже здания напротив больницы Фатебенефрателли, откуда зимой можно было любоваться на заснеженные крыши, то во внутреннем старинном дворике на водном канале Навильи, вокруг кафе и ресторанов которого всегда бурлит вечерняя жизнь Милана.
Марина написала несколько сот работ. Интересна серия «Кардиналы», посвященная раздумьям художницы над фигурами католических священнослужителей: стилизованное изображение гордых и чванливых кардиналов на полотне контрастирует со согбенной фигурой Папы Римского, как бы несущего на себе все бремя проблем церкви и Ватикана.
Одна из самых многочисленных серий называется «Марине», что в итальянском может трактоваться двойственно: и как термин, обозначающий морские пейзажи, и как множественное число от имени Марина. Марина очень любит море. Многие детские воспоминания связаны с морем.
Родилась Марина в Сибири, в Абакане, в семье советского офицера ВВС. Отец, Владимир Каминский, сам занимался воспитанием девочки, потому, что мать ушла, когда Марине было 6 лет. Марина обожала отца и так и не смогла узнать, что же произошло в семье на самом деле, потому что отец не хотел касаться этой темы. От матери осталась небольшая фотография: высокая статная блондинка, но маленькой Марина его полностью зарисовала. От матери-эстонки Марина получила высокую и статную фигуру, от отца-еврея выразительные темные глаза и волосы, а также характер.
Как и любой военный человек, отец пропадал на службе и в оставшееся от работы время старался приучить дочку к дисциплине, привить ей навыки, необходимые для выживания в сложных жизненных ситуациях. Для дочери он придумал ласковое произвище «Май» (из-за переменчивости ее настроения). Марина рассказывает, как часто она ходила с отцом в походы и на стоянках, по требованию отца, должна была разжигать костер с одного раза, используя только одну спичку. Если у девочки не получалось с первого раза, то они с отцом так и сидели без огня, несмотря на то, что в кармане у него лежал коробок со спичками. Он не был суровым, скорее даже снисходительным отцом: никогда не обижал Марину и ни при каких обстоятельствах не поднимал на нее руку, хотя дочь росла настоящей хулиганкой.
Из-за вечных переездов рядом с Мариной не было ни родственников ни друзей, кто мог бы ее защитить, пожалеть. Только Белый и Ветка, две верные собаки-хаски, обороняли Марину, видимо считая себя в ответе за нее, этаким Маугли в собачьей стае. Когда папа уезжал в командировку, в дом приходила женщина, которую Марина звала Лелей. Она оставалась с девочкой на ночь и чтобы помочь по дому. По утрам, как ни старалась няня Леля вытянуть девочку из постели, чтобы отправить в школу, ей это плохо удавалось: Марина делала вид, что спит и не слышит призывов, а собаки ложились перед дверью комнаты и показывали зубы, им даже не приходилось рычать, чтобы девочку оставили в покое.
В каждом новом городе девочка приходила в новый класс, новый коллектив, ее сердце сжималась: как примут? будут обижать, дразнить? Жалоб на товарищей отец не принимал. Однажды объяснив дочке, как за себя постоять, он больше к этой теме не возвращался. «Хук правой между глаз» стал фирменным приемом юной Марины. Конечно, отца часто приглашали в школу на беседы. Вернувшись, он говорил дочке: «Ну что, одевай сапоги, пройдемся». И это было самым страшным для Марины. Ругаться дома было не принято: аура домашнего очага должна была оставаться гармоничной, поэтому все разбирательства проходили на улице. Это даже разбирательством трудно было назвать: отец подолгу молчал, молча и долго они брели по дороге, пока Марина не выдерживала и сама не начинала разговор. Молчание отца уже было для нее самым сильным наказанием. Выговорившись и пообещав вести себя хорошо, девочка получала прощение и разрешение вернуться домой. Поистине, это было скорее воспитание сына, а не дочери! Оно привило Марине много разных полезных качеств: упрямство, гордость, желание выжить во что бы то ни стало, но и развило желание закрыться внутри, абсолютную интровертность, страх большого собрания людей. Эти переживания она изливала в свои картины. Она никогда не мечтала ни о какой другой профессии, кроме художника. Она рисовала везде и всегда, начиная с глубоко детства, когда сама себе рисовала кукол и вырезала из домашних занавесок нарисованный чайный набор с блюдечками и ложечками. Будучи бойцом по натуре и по воспитанию, Камински на протяжении всей своей жизни борется со своими страхами. Если с младенческих лет она боялась высоты, то естественным для нее занятием стало скалолазание. Неоднократно падая в обморок от ужаса, Марина продолжала взбираться на скалы. Синтез всей ее жизни – это борьба с самой сабой, со своими внутренними ограничениями, желание доказать самой себе, что она сможет, выдержит, сделает. Она не любит большие компании людей, но часто устраивает в своем ателье вечеринки. Ей не нравится, когда на нее смотрят незнакомцы, но она снимает студию с окном во всю стену: таким образом каждый прохожий может остановиться и смотреть, как она работает.
В 17 лет Марина поступила в Москве театральную студию под руководством Олега Ефремова. Пожалуй, это один из самых ярких анекдотических случаев в ее жизни. В студии ставили «Цыганей» А.С.Пушкина и Марине распределили роль. Но так как страх перед залом, перед большой аудиторией был непреодолим, она попросила дать ей роль автора, таким образом голос Марины звучал из-за кулис, но ее самой не было видно. Марина выучила всю поэму наизусть. Чтобы преодолеть мандраж перед премьерным показом она по совету и в компании коллег-актеров выпила на голодный желудок водки и семнадцатилетний организм впал в прострацию. Ничего не соображая она нашла, что лучшим решением будет сбежать с премьеры. И она понеслась прочь по коридорам. За ней бежал запыхавшийся Олег Ефремов, уговаривая вернуться и не вести себя глупо. Наконец, в конце коридора Марина увидела кадку с пальмой и решила спрятаться за нее. К сожалению, кадка была меньше высокой девушки и ее, конечно же, нашли, причем в неадекватном состоянии. Марина была выдворена из студии. Карьера театральной актрисы не состоялась.
Но в то же время Марина прошла по конкурсу и поступила в институт имени В.И.Сурикова. Казалось, вот оно, наконец, призвание. Но проучившись только один семестр в этом учебном заведении Камински пришлось его покинуть: неожиданное обстоятельство (беременность) прервало все ее планы. После ранней смерти отца 16-летнюю Марину взяла под опеку тетя. Марина переехала в новую семью, в Москву. По неудачному стечению обстоятельств, в семье тети ее собственная дочь переносила тяжелейшую беременность и затем роды. Вновь обретенная племянница, склонная к необычным поступкам и своеобразному поведению, плохо вписывалась в семейный уклад. Если Марину посылали за молоком, она могла вернуться заполночь, абсолютно позабыв зачем выходила. Ее могло что-то отвлечь или увлечь и Марина забывала обо все на свете. Такой «лунатизм» сослужил Марине плохую службу, а ее собственное «положение», случайная беременность неопытной провинциалки в столице, не предвещало позитивного развития событий. Марине настолько страшно было признаться родне в содеянном и, учитывая, что, в общем-то, всем было не до нее, что она предпочла уехать в Таллинн к близкой подруге Лене, у которой уже росли двое своих маленьких сыновей. Родившаяся дочурка Марины, Кристина, воспитывалась и росла вместе с двумя мальчишками.
Начавшиеся годы перестройки безработица, разгул криминала, конца 80-х и начала 90-х, привел Марину к мысли о переезде в Европу. Судьба привела ее в Италию в столицу моды и дизайна – Милан. Надо отметить, что молодая художница была чудо как хороша. Повзрослевшая Марина обладала каким-то парижским шиком и изяществом. Можно только представить, каким успехом пользовалась в 90-х красивая молодая художница, в те времена, когда русских эмигрантов в Италии было еще крайне мало. Но Марина предпочитала жить вдвоем с дочкой. Нет, конечно, рядом крутилось немало любвеобильных итальянских мужчин. И сама она не раз влюблялась (как говорит Марина, она всегда находится в состоянии легкой влюбленности, что помогает ей в творчестве). Но вот выбрать мужчину всей своей жизни она так и не захотела. Боялась, что он не сможет полюбить ее дочь Кристину так, как она того заслуживает. Не получив сама материнской любви и тепла, Марина для своей дочери стала всем, одарив ее безграничной любовью. И Кристина, с пеленок привыкшая возиться и играть красками, впоследствии окончила престижную художественную академию Брера в Милане, стала 3D художником и уехала работать в Нью-Йорк.
Талант заразителен, вызывает привыкание и постоянное желание творить.