Страшная месть – повесть Николая Васильевича Гоголя, вошедшая в сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки». Иными словами, ее можно отнести к ранней прозе писателя, когда автор в своих произведениях обращался к легендарным временам и фольклору.
Те из вас, кто помнят «Страшную месть», наверное помнят и свои впечатления. Первый раз я читал ее в ночное время – у меня буквально волосы дыбом вставали.
Настолько эпично повествование, настолько фантастично, что теряешь рамки реального. Чтобы разом из Киева стало видно далеко и во все стороны? Вплоть до Крыма и Карпат? Легко. Чтобы вы представляли, речь идет о расстоянии в 700-800 км. И такие вот «чудеса» в ту ночь, когда я читал томик Гоголя, пробирали меня до дрожи.
У меня только никак не укладывалось, что история о мести, непрощении и жестокости происходит в контексте христианства. Причем Бог сам приводит в исполнение пожелание одного из героев не давать счастья потомкам другого героя. Мне казалось это чересчур жестоким. Ведь я мыслю современными категорями суда, мол, совершил преступление, сам за него и отвечай.
На этот счет я нашел недавно любопытный фрагмент в книге Юрия Лотмана. Он сравнивает наше представление о линейности времени и архаическое мировоззрение. Для нас, современных людей, есть простая логика: одно событие сменяется другим и навсегда уходит в прошлое. Признак реальности мы приписываем только настоящему мигу. Причем в событиях из прошлого мы видим причину того, что происходит сейчас. Значение настоящего времени как причины раскроется только в будущем.
Древнее мировоззрение предполагало совсем иные категории. Есть события, которые заложены в фундаменте миропорядка. Они вечно реальны. Так, братоубийство рассматривается скорее не как отдельный поступок, а как продолжение греха Каина.
Однако время от времени происходят такие злодеяния, которых мир еще не видел. Они становятся особенно тяжелым грехом. Каждое вторящее ему преступление увеличивает грех первого злодея.
Если подвести эту точку зрения к повести «Страшная месть», то получается, что Петр совершил новое преступление, объединив грехи Каина и Иуды. Он дал источник новому злу, которое будет преследовать его потомков. В свою очередь, каждое их преступление увеличивает страдания Петра. И из наказанных он мучается больше всех – «ибо для человека нет большей муки, как хотеть отмстить и не мочь отмстить».
