Ничто не предвещало конца света. Вернее так думали люди. На самом деле конец света наступил. И даже уже не первый раз. Только люди об этом не знали. Точнее не задумывались. И продолжали свои грязные делишки. Их не останавливали предупреждения в виде стихийных бедствий. И тогда...
Глава первая, она же и последняя
...и тогда на Землю пришли Гиганты. Они были так огромны, что люди по сравнению с ними были подобны муравьям.
И хоть выглядели они антропоморфно, это нисколько не умаляло страха перед ними.
Власть их над людьми была огромна, как и они сами. Глаза Гигантов размером были с витрины торговых центров, но как орган они им были не нужны. Гиганты и так все знали здесь, проникая в суть всего сущего одним лишь своим сознанием.
Рта как такового у них не было. Вместо него, словно пропасть, зияла огромная черная дыра. И в эту дыру они кидали все, что попадалось им на пути, живое и неживое. Все, что они заглатывали, если можно так выразиться, исчезало, дематериализовывалось, распадаясь на атомы в пространстве другого измерения.
Гиганты, как оказалось, были Чистильщиками. Куклами в руках Кукловодов, стоящих выше (впрочем, как это бывает, а точнее бывало и в обычной земной жизни).
Но кем же были те Кукловоды? Боги? Создатели? Демиурги? На этот вопрос не ответил бы никто, даже сами Гиганты.
Очистить Землю до первозданной чистоты — вот была их задача. И, следуя заложенному алгоритму, они выполняли свою работу, не задумываясь (а, впрочем, как оказалось, они и не могли думать) о людях в единичном случае, как об отдельных судьбах. Не было им дела и до творений человека. Хоп — и в зияющей пасти исчезли и Эйфелева башня, и Лувр с Джокондой. Автомобили, люди и целые города — ничего, ничего не оставить — все «в топку».
Как и человек, строя новый дом, не щадит ничего, вырывая деревья с корнями, проезжает бульдозером по муравейнику. Как и человек, разве задумывается он, что нарушает экосистему, обрабатывая землю нитратами? Нет. Только делает он это все для себя, для собственных нужд, достигнув в собственном эгоизме непомерных высот. Я — гений, словно бы говорит Человек, я Главный здесь, я Венец Творенья, я есть Альфа и Омега! Нет, дорогой, ты только лишь гость здесь, на этой Земле.
Гиганты же делали зачистку не для себя и даже не для тех, кто управлял ими. Для планеты.
Эпилог
На задворках Вселенной, в Башне Цвета Слоновой Кости, словно Бригадир с Подрядчиками на стройке, что во время обеденного перерыва играют в карты или домино, сидели Кукловоды и Играли в Бисер.
— Жестоко мы все-таки с ними... — сказал Один из них.
— А они не жестоко? Сколько мы их предупреждали, землетрясения на них насылали, ураганы там всякие — все им нипочем, — отозвался Другой.
— В прошлый раз даже — помните Великий Потоп — и что? Ничему они не учатся!
— А животных, животных и в этот раз оставим? — Первый вскинул ясный горящий бесконечной добротой взор на остальных.
— Ну, так да... вроде я не закладывал программу Антропосам на уничтожение животных, — второй задумчиво потер свою лысую голову совершенной формы.
— Да! Пусть будет, как в том произведении моего любимого писателя-фантаста*, — вставил Третий, — помните, было в одном рассказе такое стихотворение, — и он продекламировал остальным безупречным голосом:
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
— Вообще-то, — промолвил Первый, — это стихотворение одна поэтесса** написала, сложной судьбы была женщина...
— Да знаю я, но, согласись, в рассказе этом оно очень органично вписано, идеально просто. Кстати, мы отвлеклись от Игры.
— Успеем — куда торопиться, впереди Бесконечность с Вечностью, две подруги...
— Так что там у нас решено с животными? — не унимался Первый.
— Так оставим, решили уже ж, — Второй потянулся было опять к своей прекрасной лысине и на полпути решительно рубанул рукой воздух: — Оставим!
* Рэй Брэдбери
** Сара Тисдейл