Наталья Бородуля, 27 лет. Победила острый монобластный лейкоз
О диагнозе я случайно узнала. У меня началось что-то вроде ангины, воспалились лимфоузлы. Поначалу врачи лечили от гриппа. Когда воспалились и начали отслаиваться десны, тоже не приняли это всерьез. Все стало известно, когда меня увезли на скорой, там же взяли анализы и поставили точный диагноз: «лейкоз».
Конечно, я была в шоке. Самым сложным было сообщить о своем диагнозе маме — я не представляла, как это сделать. Первые три дня я только осознавала, что у меня рак, и лишь потом стала думать, что с этим делать.
Врач сразу же сказал, что нужна будет пересадка, нужно ехать в Москву, обращаться в фонды, искать деньги.
На каждой химии со мной что-нибудь случалось. После второй, например, начал падать пульс вместе с давлением, организм не справлялся. А после третьей у меня случилась остановка сердца — 4 минуты.
Я сразу попросила врачей и всех санитарок ничего не говорить близким — не хотела, чтобы кто-то из них знал, что что-то пошло не так.
После третьей химии стали проверять российских доноров, но никто не подходил. Тогда мы оплатили заграничный поиск, который обошелся нам примерно в шесть тысяч евро, и нашли двух доноров, с одним из которых, из Англии, у нас было стопроцентное совпадение. Мне не хватило денег, и «Фонд борьбы с лейкемией» помог собрать нужную сумму.
Все можно выдержать. После пересадки у меня были очень сильные головные боли, и их не брали никакие лекарства. Но врачи настроили меня просто великолепно: благодаря им я знала, что это такой период, нужно перетерпеть две недели и все пройдет. Мне кажется, это одна из важнейших задач врачей: морально настроить пациента.
Самое главное, не впасть в депрессию. Если начинаются признаки, нужно полностью довериться врачу, потому что из депрессии очень сложно выйти самому. Меня этот момент, слава Богу, миновал, я себя забавляла как могла. А вообще, старалась спать побольше и поменьше думать — экономила энергию.
Тяжелее всего было, когда люди, с которыми познакомилась за время лечения, уходили в одно мгновение. У меня была знакомая Маша Погорелова, мы общались и очень друг друга поддерживали. Я всегда ставила ее в пример другим: она через столько прошла, надеялась, боролась. А потом ее не стало. Для меня это очень сильная утрата.
Только через год после пересадки я вышла из дома к друзьям и родственникам, потому что до этого был большой риск заразиться какой-нибудь инфекцией. Главное в этом деле не спешить и знать, что все наладится. На все нужно время.
После болезни оценка всей жизни для меня поменялась — теперь это жизнь до и после.
Я всегда боялась водить машину, а через год после болезни пошла, сдала экзамен, получила права, купила машину — родственники помогли. Начинаешь ценить каждый прожитый день, каждую мелочь, не слушаешь, когда кто-то говорит, что у тебя что-то не получается. Думаешь: «Ну и ладно, в следующий раз точно получится».