Это продолжение статьи, как американский юрист Стивен Вайз добивается через суд прав для животных. Первую часть читайте по ссылке.
— Кто-нибудь из Nonhuman Rights Project ездил проведать шимпанзе Кико в Ниагара-Фолс? — спрашивает председатель коллегии.
— Я, ваша честь, ездил, но не смог увидеть Кико. Я говорил с ответчиком, еще когда иск не был подан, и видел у него обезьян и птиц в клетках. Я убежден, что Кико, как и шимпанзе Чарли, который умер до того, как мы успели подать иск, находится там.
— Имеет ли значение, в каких условиях находится Кико… — Линдлей не успевает закончить свой вопрос, как Вайз восклицает: «Нет!»
— Мы в Nonhuman Rights Project называем это «проблемой Билла Гейтса». Что случится, если Гейтс возьмет моего ребенка, увезет его и будет содержать в условиях, которые многократно лучше, чем я когда-либо смог бы обеспечить? Что должен делать судья? Ребенок ли это Гейтса или мой ребенок?
— Давайте возьмем зоопарк, да? — Стефан Линдлей настроен серьезно. — Скажем, зоопарк в Сан-Диего, у них там одни из лучших условий для шимпанзе в стране. Огромные территории, бананы повсюду, — по залу прокатывается легкий смешок. — Но если вы правы, значит кто-нибудь придет и скажет: «Эй! Хабеас корпус, надо освободить этих животных».
— Если зоопарк уважает их самостоятельность и стремление к самоопределению, тогда этого не нужно будет делать.
Вайз все сильнее раскачивается на ногах, а его взволнованная жена Гейл из зала показывает большой палец: муж держится хорошо. Адвокаты, оставшиеся после своих заседаний посмотреть на удивительный процесс, с интересом тянут шеи.
— Откуда вы знаете, что шимпанзе обладают способностью к сознательной деятельности? — вылезает из бумаг Джозеф Валентино.
— У нас к делу приложено экспертное заключение на сто страниц. Оно сообщает вам: шимпанзе сознательны, там упомянуто порядка 45 их когнитивных способностей, включая способность к самоопределению, самостоятельности и прочее.
— А здесь есть вопрос собственности? Кто владеет Кико?
— Я не уверен, что Кико можно владеть, но ответчики так считают.
— Хорошо, ну а если у них есть право на обладание Кико, как он может быть у них изъят?
— Если Кико получит юридические права, то это перевесит данный факт. Ровно то же самое случилось в известном деле «Сомерсет против Стюарта». Будучи рабом, Джеймс Сомерсет добился в суде свободы, хотя его владелец не хотел, чтобы он был освобожден.
Аргумент про рабство — один из самых сильных в арсенале Вайза, он пришел к нему в конце девяностых. По его словам, от этого сравнения судьям становится неловко. Из 13 судей, перед которыми он уже предстал, двое попросили больше в их присутствии такое не говорить. Борьбу за права животных часто ставят в один ряд с борьбой за права женщин и геев, но Вайз с этим не согласен: только рабы и животные с юридической точки зрения — бесправная вещь.
— Но почему вы не можете просто пойти к законодателям? — устало спрашивает Линдлей. — В нашем штате есть законы о правильном содержании питомцев. И это весьма детализированные указания.
— Мы совсем не беспокоимся об этом. Нет! Мы беспокоимся о том, что он находится в заключении. Он задержан, арестован, — если бы ему дали продолжить, то Вайз объяснил бы: просить лучших условий для животных — то же самое, что просить более щадящего графика работы для рабов.
— Но если вы правы, значит ли, что все шимпанзе из зоопарков должны отправиться за Кико? — с надеждой спрашивает Линдлей. Он давно уже отложил свои очки в сторону и прикрыл лицо рукой.
— В штате Нью-Йорк в зоопарках нет шимпанзе.
— А что насчет дельфинов? Их тоже надо освободить?
— В штате Нью-Йорк нет дельфинов, — не задумываясь отвечает Вайз.
— Хорошо, дельфины США.
— Если они содержатся в маленьком бассейне, то конечно.
Линдлей не моргая смотрит на Вайза. Судья Вален, не вмешивавшийся в разговор на протяжении всего заседания, наконец перестает качаться в кресле:
— Знаете, в чем мне видится проблема, господин адвокат? У вас выдающиеся бумаги, это очень впечатляет. Но как же так, мы берем самосознание из одной среды и переносим его в другую? Он же должен быть свободен. Вы будете решать, где Кико должен жить, что Кико должен есть, где Кико должен находиться.
— Но с этим… с этим… — от волнения Вайз сбивается с ритма. — С этим приходится разбираться каждый раз, когда личность недееспособна! Ребенок не может делать все, что захочет, кто-то должен принять решение, но это решение в интересах ребенка. А здесь будут учитываться интересы Кико, а не человека, который держит его на цепи.
Наконец, возникает пауза, будто кто-то хочет еще что-то сказать, но Вайз не упускает своей возможности: он знает, что уже выступает вдвое больше, чем ему доводилось прежде, и дольше, чем все юристы в этом зале до него. Он выдыхает:
— Независимость и свобода самоопределения в штате Нью-Йорк рассматриваются как важнейшая ценность. Мы имеем право отказаться от переливания крови, от препаратов, имеем право умереть.
Судья Линдлей делает последний бросок:
— Получается, Кико равноценен умственно отсталому взрослому?
— Я бы так не сказал. Он скорее как нормальный человеческий ребенок в возрасте пяти лет.
— Который никогда не вырастет?
— Который никогда не вырастет, да. Кто-то всегда должен будет принимать решение за него, но это решение будет сделано исходя из его интересов. И можно будет отстаивать его независимость и автономность, вместо того чтобы позволить ему прожить жизнь раба на цепи, согласно чьим-то чужим представлениям о том, как он должен жить.
— Спасибо вам, думаю, это все, — говорит председатель. Судьи встают.
— Спасибо вам огромное, ваша честь, — Стивен Вайз отходит от кафедры к жене, она шепчет ему: «Ты был просто молодцом, отлично, отлично выступил». Вайз улыбается.
На следующий день, 3 декабря 2014-го, Стивен Вайз узнал решение по делу другого шимпанзе, Томми: в удовлетворении иска отказано. Коллегия Рочестера свое решение обнародовала после Нового года: отказать. Вайз собирается идти выше. Он понимает, что судьям тяжело принять решение в его пользу, один из них так и сказал: «Я не буду первым, кто совершит этот прыжок веры». Но рано или поздно, уверен Вайз, этот прыжок кто-то совершит — судьи в США избираются, идеи прав животных поддерживают все больше американцев, а сравнение с рабством однажды сыграет свою роль. В конце концов, еще один судья, вынося отказ, сказал Вайзу: «Удачи вам. Извините, я не могу подписать это решение, но надеюсь, вы продолжите борьбу. Я сам люблю животных и ценю вашу работу».
Скоро команда Стивена Вайза начнет работать в других штатах, на очереди слоны и дельфины. Вайзу 64 года, и он понимает: дело его жизни при нем не будет закончено, но его это не печалит — кто-то же должен начать строить новый мир. Именно поэтому Nonhuman Rights Project работает с юристами из Великобритании, Испании, Португалии и Аргентины. Накануне Нового года орангутанг Сандра, живущая в зоопарке Буэнос-Айреса, получила постановление хабеас корпус, и это судебное решение расширит аргументацию Вайза. Ведь прецедент есть прецедент.
Читайте далее: Сравнение норм питания животных в зоопарках и цирках с нормами питания людей в санаториях и тюрьмах
_________________________________________
Понравилась статья? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал esquire.ru на Яндекс.Дзен, чтобы видеть больше интересных материалов.