В этом тихом рассвете – каждый-то звук случаен. За прикрытой дверью зовут какого-то Костика,
она смотрит задумчиво-долго, как прыгают ветки.
Господи,
говорит она,
спасибо Тебе, Господи,
обрывая дыханье стрельнутой сигаретке, потому что есть те, кто совсем ни о чем не спросят, а
сунут пачку «Кента», кивнут, мол, тебя оставить?
Потому что не то чтобы всех я на свете бросила –
загляделась на эти редкие в небе просини;
потому что утро, и я сижу тут, и просто
Твоего дыханья сухими коснусь устами. 02.03.08
А она воробьем присела на подоконнике
коммунальной кухни, и дышит горячим чаем.
И безлистый клен ей машет веточкой тоненькой,
а она допивает остатки вчерашнего тоника.
В этом тихом рассвете – каждый-то звук случаен.
За прикрытой дверью зовут какого-то Костика,
она смотрит задумчиво-долго, как прыгают ветки.
Господи,
говорит она,
спасибо Тебе, Господи,
обрывая дыханье стрельнутой сигаретке,
потому что есть те, кто совсем ни о чем не спросят, а
сунут пачку «Кента», кивнут, мол, тебя оставить?
Потому что не то чтобы всех я на свете бросила –
загляделась на эти редкие в небе просини;
потому что утро, и я сижу тут, и просто
Твоего дыханья сухими коснусь устами.
02.03.08