Когда чукотская женщина рожает, ей ни в коем случае нельзя помогать. Помощник рискует навлечь на себя не только злость духов, но и ярость самих новоиспеченных родителей.
Не сердить духов
И.С. Вдовин и Е.П. Батьянова в работе «Народы Северо-Востока Сибири» отмечают: «Как и многие другие народы Севера, чукчи верили, что регулированием рождаемости занимается Верховное божество, которое ведает душами умерших людей и посылает их на землю в чрево женщин для возрождения. С того времени, как женщина понимала, что она беременна, ее жизнь регламентировалась особыми предписаниями и запретами, носившими охранительно-магический характер».
Вплоть до родов чукотские женщины выполняли все виды домашних работ. Беременную осуждали, если она часто сидела или лежала. За этим следили старшие женщины. Например, будущая роженица занималась заготовкой мха, который использовался во время родов и при уходе за младенцем.
Мхом застилали задний угол полога яранги, который, по традиции, служил чукчам «родильной палатой». «Рожали чукчанки, стоя на локтях и коленях, - рассказывают Вдовин и Батьянова. - Чтобы не привлекать "внимание злых духов", роженицы старались не кричать».
Обычно роженицам никто не помогал, так как сердить духов было нельзя. Они рожали сами, после чего проделывали все необходимое – например, отрезали пуповину и выбрасывали послед.
Лучше смерть, чем насмешки
Большинство чукотских женщин рожали легко, так как имели широкий таз. При трудных родах помощь могла оказываться другими женщинами, причем непременно не приходившимися роженице родней. Мужчины вообще не могли присутствовать при родах.
Немецкий этнограф К.Г. Мерк в рукописи «Описание обычаев и образа жизни чукчей» констатирует: «При родах чукотские женщины никакой помощи не имеют, и, говорят, нередко при этом умирают».
В.Г. Богораз в книге «Чукчи» (1934) объясняет это следующим образом: «Женщина, которая имела помощь при родах, потом всю жизнь терпит насмешки, и даже муж ее нередко получает насмешливое прозвище: “повитушный”». Поэтому многие предпочитали подвергнуть свою жизнь и жизнь ребенка опасности, нежели потом всю жизнь терпеть всеобщее презрение.
Послеродовые обряды
После родов пуповину перевязывали сухожильной нитью, в которую вплетались волосы роженицы, а затем перерезали ножом или обломком каменного скребка, предназначенного для выделки шкур.
После этого ребенку натирали кончик пупка толченым углем и ждали, когда выйдет плацента. Если она долго не выходила, старались вызвать у роженицы позывы к рвоте, что стимулировало родовую деятельность, или клали ей на живот в качестве горячего компресса мешок, набитый пропитанным горячим паром мхом.
Тем временем новорожденного обтирали кусочком оленьей шкуры, увлажненной материнской мочой. Если младенец после рождения не подавал признаков жизни, его обтирали снегом, чтобы «реанимировать». После всех этих процедур ребенку на левое запястье и левую щиколотку надевали в качестве оберегов специальные браслеты, сшитые из заячьей и оленьей шерсти, самого ребенка обряжали в сшитый его матерью в период беременности меховой комбинезончик – керкер, а на грудь еще и клали заячью шкурку.
Забота о матери
В послеродовой период о женщине все же проявляли заботу. Например, мужчины закалывали оленя, чтобы молодая мать могла поесть мясного бульона. Это увеличивало количество молока. Кроме того, женщине было положено греть над паром от бульона грудь, чтобы с ней не было проблем. В некоторых чукотских племенах для кормящих матерей существовал запрет в течение первых десяти дней после родов употреблять в пищу мясо и рыбу.
Советский и российский антрополог Ю.Б. Симченко в работе «Народы севера России» рассказывает, что у чукчей Северной Камчатки существовал такой обряд: по истечении десяти дней после родов «женщина выходила из полога, брала в руку посох и обходила дважды по солнцу очаг, после чего она выходила наружу и один раз обходила вокруг самой яранги, также двигаясь слева направо. Перед ярангой женщина, которая помогала ей при родах, обметала роженицу ольховой веточкой по спине - от затылка до ног и спереди от лица до колен».
Кстати, чукотские женщины кормили детей грудным молоком до 3-4 лет. Если молока не хватало, младенцу давали сосать кипрей и тюлений, либо китовый жир. Северные чукчи давали детям вместо соски кусок кишки лахтака с мелко нарезанным мясом внутри. А у некоторых племен давали выкармливать новорожденного собаке, так как верили в целебные свойства собачьего молока.