"В зеленой церкви за горой..."
В зеленой церкви за горой, Где вербы четки уронили, Я поминаю просфорой Младой весны младые были.
А ты, склонившаяся ниц, Передо мной стоишь незримо, Шелка опущенных ресниц Колышут крылья херувима.
Не омрачен твой белый рок Твоей застывшею порою, Все тот же розовый платок Затянут смуглою рукою.
Все тот же вздох упруго жмет Твои надломленные плечи О том, кто за морем живет И кто от родины далече.
И все тягуче память дня Перед пристойным ликом жизни. О, помолись и за меня, За бесприютного в отчизне!
"В лунном кружеве украдкой..."
В лунном кружеве украдкой Ловит призраки долина. На божнице за лампадкой Улыбнулась Магдалина.
Кто-то дерзкий, непокорный, Позавидовал улыбке. Вспучил бельма вечер черный, И луна - как в белой зыбке.
Разыгралась тройка-вьюга, Брызжет пот, холодный, терпкий, И плакучая лещуга Лезет к ветру на закорки.
Смерть в потемках точит бритву... Вон уж плачет Магдалина. Помяни мою молитву Тот, кто ходит по долинам.
"В том краю, где желтая крапива..."
В том краю, где желтая крапива И сухой плетень, Приютились к вербам сиротливо Избы деревень.
Там в полях, за синей гущей лога, В зелени озер, Пролегла песчаная дорога До сибирских гор.
Затерялась Русь в Мордве и Чуди, Нипочем ей страх. И идут по той дороге люди, Люди в кандалах.
Все они убийцы или воры, Как судил им рок. Полюбил я грустные их взоры С впадинами щек.
Много зла от радости в убийцах, Их сердца просты, Но кривятся в почернелых лицах Голубые рты.
Я одну мечту, скрывая, нежу, Что я сердцем чист. Но и я кого-нибудь зарежу Под осенний свист.
И меня по ветряному свею, По тому ль песку, Поведут с веревкою на шее Полюбить тоску.
И когда с улыбкой мимоходом Распрямлю я грудь, Языком залижет непогода Прожитой мой путь.