Психологический детектив. Часть 3
Продолжение. Ссылку на предыдущие части найдете в конце статьи.
POV Белла
Не знаю, как я дальше вела машину, руки у меня тряслись, а сердце, казалось, намеревалось разбиться, изо всех сил бросаясь на прутья грудной клетки, как буйный сумасшедший на стены своей палаты. Эдвард… Что он делает? Я совершенно не понимала его. Все эти его разговоры про близкую смерть, про аварию через пару часов… Он что, догадался? Все же догадался, доказав, что имеет интеллект, не уступающий изворотливому уму Энтони? В конце концов, они должны были бы соревноваться на равных. Правда, у Энтони было преимущество, он владел информацией, а Эдвард – нет.
А все эти предложения выйти за него замуж? Он пытается таким образом купить меня, чтобы я перешла на его сторону? Он показывает, что если мне нужны деньги, я могу получить их, не убивая его? А может Эдвард пытается оттянуть время? Хочет заставить меня сомневаться?
Но когда он предложил мне выйти за него замуж… Я на краткий миг представила себя его женой. Я увидела себя в красивом платье, сидящей у него на коленях, и его руки обнимали меня, а его зеленые глаза обещали мне все удовольствия мира. Энтони не предлагал мне выйти за него. До сих пор вообще никто не предлагал. Предложение Эдварда льстило, какими бы причинами он не руководствовался.
Но это невозможно! Это невозможно, потому что Энтони не позволит этому случиться!
А может рассказать все? Я посмотрела в зеркало заднего вида и тут же столкнулась с пристальным взглядом Эдварда. Может рассказать ему, и он сумеет придумать, как ему спастись? Как спастись нам?
Ох, нет, это невозможно. Я не знала всего замысла Энтони, и вряд ли Эдвард сумеет придумать за такой короткий срок план спасения. Кроме того я была уверена, что Энтони прослушивает, а может даже и просматривает салон машины, и он тут же узнает о том, что я проболталась Эдварду, и предпримет нужные шаги.
«Эдвард! – мысленно взмолилась я. – Пожалуйста, догадайся! Пожалуйста!»
Запищал его телефон. Эдвард, не глядя, отключил его и сказал:
– Мне пора пить таблетки. Давай заедем в какой-нибудь магазин и купим воды.
Я вздохнула. Сценарий продолжал развиваться по плану Энтони.
Я остановилась возле какого-то магазинчика, купила бутылку негазированной воды, стаканчик, пару чизбургеров, и вернулась в машину.
– Давай отъедем куда-нибудь и поедим.
– Я не хочу, – покачал головой Эдвард.
– Я хочу. Можно мне поесть?
– Да, конечно, – кивнул он.
Я отъехала в тихое безлюдное место, которое указал мне Энтони, остановилась ближе к деревьям, открыла бутылку воды, глотнула из нее, потом потянулась за стаканчиком.
– Не нужно в стакан, я попью из бутылки, – вдруг сказал Эдвард, и его голос показался мне напряженным.
Я замерла, не зная, что предпринять. Я должна была бросить в стакан быстрорастворимую таблетку снотворного, чтобы усыпить Эдварда. Конечно, я могла бы бросить и в бутылку, но тогда концентрация будет меньше. Вдруг тогда Эдвард не заснет?
– Я же пила из нее, – невнятно проговорила я, пытаясь протянуть время и решить, как быть.
– Я знаю. Я хочу прикоснуться губами к горлышку. Пусть это будет как поцелуй.
Господи, Эдвард, что ты делаешь? Мне и так несладко!
– Не выдумывай, – фыркнула я. – Зачем тебе лишние микробы, – и решительно налила воду. Чуть отвернулась от него и заслонила телом свои манипуляции, потом протянула стакан ему.
Он сидел неподвижно. Он смотрел на меня, и в его глазах была мольба.
Мне так хотелось ему сказать, объяснить… Но я не могла.
– Пей, – сказала я. – Стакан чистый.
Наконец он решился и протянул руку за стаканом. Положил на язык таблетку, сделал глоток, и все это время он не сводил с меня глаз. Как будто обвинял. Прости меня, Эдвард!
Он выпил примерно половину, а потом, все так же не сводя с меня глаз, медленно перевернул стакан и вылил остатки воды на пол:
– Больше не хочу.
Я пожала плечами:
– Как хочешь.
И пусть теперь Энтони сам справляется с ситуацией.
Я протянула чизбургер Эдварду:
– Будешь?
Он покачал головой. Тогда я начала есть свой.
Минут через пять я украдкой поглядела на часы. Интересно, если маленькая концентрация, через какое время должно снотворное подействовать?
– Что-то мне нехорошо, – слабым голосом сказал Эдвард.
– Нехорошо? – испугалась я.
А может, Энтони подставил меня? Может быть, это было не снотворное, а яд? Может быть, я своими руками убила Эдварда?
– Что-то в сон клонит, – пробормотал он.
Я облегченно вздохнула:
– Поспи. Я сейчас доем, и мы поедем дальше.
И Эдвард заснул. Минут через пять я решила удостовериться, что он крепко спит. Я потормошила его за плечо:
– Эдвард, ты спишь?
Он не отвечал. Грудная клетка мерно опускалась и поднималась. Тогда я наклонилась и поцеловала его. Его губы были сладкими.
Через пару минут в машину на заднее сиденье влез Энтони.
– Как дела? – уголки его губ чуть приподнялись. Видеть их двоих в машине было странно. Они оба отражались в окнах автомобиля, в зеркалах, и казалось, будто Энтони размножился многократно.
– Он заснул, – ответила я. – Но он выпил только полстакана. Остальное вылил.
– Я предполагал, что так будет, поэтому концентрация была усиленной. Полтаблетки вполне было достаточно. Скажи-ка мне лучше, зачем ты его целовала?
Так и думала, что он просматривает салон.
– Просто хотела удостовериться, что он действительно спит.
Мужчина на заднем сиденье укоризненно покачал головой, показывая, что не верит мне.
– Энтони, он же твой брат, – тихо сказала я. – И он так на тебя похож. И он… не делал ничего плохого.
Мой жестокий возлюбленный вздохнул и отвел взгляд:
– Я не испытываю к нему никакой ненависти. Да и зла никакого я ему не желаю. Для всех так будет лучше. Он умрет тихо, безболезненно, во сне. Ты подумай: все эти деньги, компании могли бы быть моими. Ведь это чистая случайность, слепой фатум, что все досталось ему. У него никогда не будет детей. А я, заняв его место, смогу жениться и завести детей. И у всего этого богатства будут наследники. Причем с абсолютно тем же генным набором, что и у него. Ты ведь захочешь родить мне детей? – он посмотрел на меня.
– Я? – получился какой-то хрип, будто я внезапно потеряла голос.
Он рассмеялся:
– Ты ведь думала, что я убью тебя, когда осуществлю свой план? Признавайся!
Я ошарашено смотрела на него.
– Ты знаешь, что я… ну скажем так, очень вспыльчивый. Но я хоть раз тронул тебя пальцем?
Я отрицательно покачала головой.
– Белла, когда я говорил, что люблю тебя, я не лгал. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Я хочу, чтобы ты родила мне детей. И все эти деньги, все эти компании будут твоими тоже.
Я перевела взгляд на Эдварда.
– Но как? Чтобы никто не заподозрил, ты будешь вынужден вести точно такой же образ жизни, как Эдвард. Ты должен будешь передвигаться на инвалидной коляске и избегать женщин. И ты не должен показывать, что можешь иметь детей.
– Джеймс убедился, что Эдвард может выносить твое общество. Все его окружение только будет радо, что Каллен поборол свою фобию. Так что я вполне могу жениться на тебе, это никого не удивит. Ну а потом… Ведь неспособность Эдварда ходить – психологическая. У него ничего не повреждено. Так что через какое-то время я изображу, что у меня постепенно начали двигаться ноги. Ну а потом… и все остальные части тела. – И Энтони подмигнул мне.
Я посмотрела в окно на ночное небо. Но вместо звезд передо моим взглядом сверкали умопомрачительные зеленые глаза. И я, обращаясь к их владельцу, сказала:
– Если получится все так… как я хочу, я выйду за тебя замуж.
POV Энтони
Вся эта история началась очень давно, когда в семье Эдварда и Элизабет Мейсон родились два красивых здоровых мальчика-близнеца: Эдвард, появившийся на свет первым, и Энтони. Эдвард Мейсон-старший был аналитиком в крупной компании, а Элизабет была пианисткой. Эдвард был великолепным специалистом, но у него были особенности: он был психологически неуравновешен. Причем с возрастом это стало проявляться все в большей степени, особенно после рождения детей. Он пытался бороться с этим, посещал психотерапевта, но ситуацию это не спасало. Его уволили, и все стало еще хуже. Он начал срываться, бить жену. Придирался по любому поводу. Что еда не достаточно горяча, а стол неправильно накрыт. Тогда мальчикам было года по четыре, но они понимали, что происходит что-то страшное. Они сидели в своей комнате на втором этаже, дрожали от страха и слушали, как внизу кричит мать от побоев отца. В полицию Элизабет не обращалась, так как любила мужа. Приходя в себя, Эдвард-старший просил прощения, причем вполне искренне, замаливал грехи, носил жену на руках, глядел на нее своими зелеными колдовскими глазами, и Элизабет таяла и все ему прощала.
Состояние его ухудшалось, агрессивные всплески становились все более частыми, моменты просветления более редкими.
31 декабря 1984 года Эдвард Мейсон-старший опять был не в духе. Он начал упрекать жену в том, что полотенца на кухне висят не в том порядке, как положено. Элизабет, чувствуя, что надвигается беда, отправила детей в их комнату. Некоторое время, они плача и прижимая кулачки ко ртам, чтобы не издавать ни звука, прислушивались к шуму и крикам.
– Нет, Эдвард, нет, пожалуйста, не бей меня, пожалуйста! Хватит!
Затем на весь дом разнесся вопль, каких еще мальчикам не приходилось слышать.
– Помогите!
Мать кричала так, будто ее резали. Оба мальчика выбежали из комнаты и понеслись вниз. Их глазам представилась душераздирающая картина. Мать валялась на полу в крови, а отец методично бил кочергой для камина ей по ногам. Раздавался страшный хруст.
Что происходило в головах мальчиков в тот момент, можно только догадываться. Элизабет рассказывала потом, что сквозь ужас и слепящую боль она увидела двух своих маленьких сыновей, застывших в дверях кухни. Затем они, не сговариваясь, практически одновременно, бросились вперед и изо всех своих силенок толкнули отца. Он упал и выронил кочергу. Энтони тут же подобрал кочергу и отскочил с ней в сторону, чтобы отец не схватил ее снова. Маленький Эдвард остался на месте. Эдвард-старший поднялся на ноги и зло усмехаясь посмотрел на сыновей.
– Защитники, да? Маму жалко? Вот вырастете и поймете, что женщины – зло. Что их нужно воспитывать, учить…
– Зачем же бить? – пискнул Энтони из своего угла.
– А по-другому они не понимают! – припечатал Эдвард-старший.
– Я никогда не буду бить жену! – дрожащим голоском заявил маленький Эдвард.
– Будешь! Ты ведь сын своего отца, так? В тебе мои гены. Ты еще мал. Маленький я тоже думал, что все девушки хорошие. Ты вырастешь и поймешь, что только так их можно воспитывать!
Эдвард-старший подскочил к жене и начал пинать ее ногами:
– Вот так! Вот так!
Она снова начала кричать. Эдвард заплакал и, бросившись между отцом и матерью, упал на нее, обхватил ручонками ее ноги и прикрыл их своим телом. Отец по инерции несколько раз пнул его. Мальчик молчал и цеплялся за ноги матери, тем самым продолжая причинять ей боль. Она продолжала кричать:
– Не надо… Больно…
Отец рассвирепел, отодрал Эдварда от матери, а затем уселся на корточки перед женой, и силой удерживая мальчика перед собой, взял ногу сына и начал ею пинать мать:
– Вот так ты будешь это делать!
Мальчик всхлипнул и потерял сознание.
В это время Энтони подбежал и, замахнувшись, изо всех сил ударил отца кочергой по голове...
Похоронами мужа Элизабет не смогла заниматься, так как попала в больницу с переломанными ногами. Родственников у нее не было, поэтому похоронили Мейсона государственные службы, а дети были отправлены в приют до тех пор, пока мать не выпишется из больницы. Выздоровление Элизабет затянулось, так как помимо физических травм у нее был нервный срыв.
В детском доме с мальчиками работали психологи. Проблемы Эдварда оказались сильнее. У него отказали ноги. Врачи не нашли никаких физических травм, а следовательно, причина была психологической. Он стал молчалив, замкнут, сторонился людей. Энтони, казалось, скорей пришел в себя, начал общаться с людьми, тем не менее, когда он был чем-то недоволен, он мог подойти к человеку и тихо сказать ему: «Я убью тебя». Звучало это зловеще.
Едва выписавшись из больницы, Элизабет пришла забрать сыновей. Энтони сразу с радостью подбежал к матери, а вот Эдвард, увидев ее, отвернулся и начал трястись мелкой дрожью. Когда она попыталась обнять его, он начал кричать, вырываться, а потом потерял сознание. Врачи попросили ее пока не приходить к сыну, поэтому ей пришлось забрать только Энтони. Некоторое время она пыталась навещать Эдварда, но его реакция оставалась такой же, и ей приходилось смотреть на него издали через окно в двери палаты, чтобы он ее не видел.
Через некоторое время в детский дом пришла бездетная пожилая состоятельная пара, Карлайл и Эсме Каллены. Эдвард был первым ребенком, которого им показали. Когда он поднял свои большие серьезные зеленые глазенки на Эсме, она поняла, что только он может быть ее сыном. Ее не смущало ни то, что он не может ходить, ни то, что он молчалив и замкнут. Впрочем, с Эсме он оживлялся, начинал ей что-то рассказывать, и она удивлялась, насколько он смышленый для своего возраста. Калленам не рассказали подробности, объяснили только, что мальчик пострадал в результате несчастного случая. И, конечно же, объяснили, что у него есть мать, которую ребенок не может видеть. Каллены встретились с Элизабет, и сделали ей предложение. Она долго плакала, сомневалась, так как отказаться от сына ей представлялось немыслимым. Но Эдвард по-прежнему не выносил ее вида, и она решила, что всем будет лучше, если Эдварда усыновят Каллены.
Шло время. Человеческий мозг склонен к забывчивости, особенно если воспоминания неприятные, и оба мальчика не помнили, что случилось с ними в детстве. Элизабет увезла Энтони в Вальпараисо, чтобы сменить обстановку, и никогда не упоминала при нем о произошедшем. Мальчик рос в убеждении, что его отец умер от инсульта. А Эдварду Карлайл и Эсме, которых он считал своими родными родителями, ничего и не могли рассказать, так как они практически ничего не знали. Как только Эдвард вошел в пубертатный период, у него начала развиваться фобия. Он не выносил девушек, подходящих ему по возрасту. Сначала он просто старался их избегать, не хотел разговаривать. Потом он начал испытывать панические приступы в их присутствии. Закончилось тем, что высшее образование он получал дистанционно. Родители обращались к психотерапевтам, но те не могли ничем помочь. Эдвард продолжал избегать женщин, кроме того, стало понятно, что полноценным мужчиной ему никогда не стать.
Карлайл и Эсме пытались поддерживать Эдварда, но они были слишком стары. Наконец, в 2008 году умер Карлайл, а через пять лет умерла Эсме. Они так и не рассказали Эдварду, что он не их родной сын, потому что, во-первых, думали, что это ничего не изменит, а во-вторых, психологи считали, что такой удар для неуравновешенной психики Эдварда может иметь необратимые последствия...
Ничего этого я не знал и не помнил. Я даже не помнил, что у меня когда-то был брат, и что когда-то я убил своего собственного отца, защищая мать. Но мне пришлось вспомнить. Моя мама умирала от рака, и перед смертью решила все мне рассказать. Она переживала, что оставляет меня одного, и думала, что для меня будет лучше, если я буду знать, что где-то живет мой родной брат-близнец. Она рассказала мне все, что знала, а уж остальное я сам выяснил. Я долго и скрупулезно по крохам собирал информацию и вот теперь я владел ею всей.
Первым порывом было поехать к Эдварду и сказать, что я его брат. Но потом… Я понял, что я не могу это сделать. Думаю, у нас у всех в роду проблемы с психикой, я тоже с детства наблюдался у психотерапевта из-за разных жестокостей, которые позволял себе. Правда, только в отношении мужчин. И я знал, что с психикой у Эдварда большие проблемы. Я знал, что мог своим появлением и своими откровениями разрушить его личность окончательно.
Я долго наблюдал за Эдвардом издали, и во мне зрело недовольство судьбой. Почему он имеет все, а я ничего? Ведь это чистая случайность, что Каллены усыновили его. Точно так же, увидев мои зеленые глазенки, они могли бы захотеть взять меня. А Эдвард, калека, даже не может воспользоваться всеми теми преимуществами, которые ему дает его положение. И тогда я решил, что я должен занять его место.
Продолжение следует.
Если понравилась история:
1. Ставьте "лайк".
2. Подписыватесь на канал.
3. Делитесь впечатлениями в комментариях ниже под статьей или на форуме сайта only-r.com.