Кругом реки лжи. Все хотят только брать и получать, и никто не стремится отдавать и делиться. И это касается не только пресловутых денег, но и эмоций, чувств, доброты, любви.
Зеркало отражало искаженную реальность. Кривое зеркало мира. Совершенна была только луна, что медленно скользила по черному бархату неба, проглядывая через рваные тучи.
Сколько людей она видела – миллионы, миллиарды поколений, под светом её лучей, как страницы книг сменялись века, и сколько восхищенных и задумчивых глаз устремляли к ней свой взор полный душевных надежд, точно также, как сейчас смотрел на неё я. А она была все также молчалива и царственна. И скольким еще она будет дарить тепло своих лучей, мечты, беспокойный сон, и скольким еще растревожит сердца и чувства…
Порой мне кажется, когда я смотрю в ночное небо, что нет никаких пазлов – картина уже изначально целая и совершенная. Не нужно ничего изобретать и выдумывать. Изобретать то, что уже изобрели задолго до нас.
Бог создал мир полным, целым, совершенным. Мы сами ищем в нем недостатки, а если не находим, то придумываем их.
Наша человеческая сущность почему-то не может позволить себе принять все, как есть, увидеть и признать, что мозаика изначально была сложена, и не нашим умом. Всё, что от нас требуется – это любить и быть благодарными.
Это единственный пазл, который мы должны добавить в эту прекрасную картину мира, и это единственное, что нужно нам для настоящего, подлинного счастья. И это то, что всегда с нами, в нас самих.
Также, как луна покровительница влюбленных молча хранит в себе миллионы доверенных ей одной тайн, дарила миру свой свет и тепло, и делала темноту ночи светлее дня, также и в моей душе, будто в зеркале отражался этот свет и возвращался к ней, через мои глаза молча смотрящие на нее с затаенной мечтой. Я просто человек, обыкновенный человек, один из миллионов подобных мне и всё же единственный, по-своему уникальный, как уникальны звезды, что рассыпались по небу вокруг престола ночной царицы. И я смотрел в небо, а где-то, быть может, на другой дороге, но под тем же самым небом, также поднял глаза кто-то, и в темноте этих угольно-черных глаз отразился свет моего сердца, свет молчаливой луны.