В юности я был рэппером. В 95 году было рэпперов пять на район. Я был третьим по появлению рэппером на районе. Идешь по Тверской, глядишь — рэппер. Проходишь мимо и показываешь пальцами особый знак, он тебе в ответ — восторг! Или братались сразу, знакомились.
В 97 году рэпперы уже были в большом количестве. Помню, пришел 1 сентября на линейку, а майка Onyx как школьная форма. Нас уже много и многие били, отлавливали, снимали вещи. В рэп-тусовке гремела банда Вайт смок клан. Они вроде нас защищали, но было много гопников, которые спекулировали на имени клана и грабили самих же рэпперов. Рэппер был в массе своей робким существом, привыкшим к забегам в широких штанах от превосходящих сил противника. Меня уже пару раз ловили, но били несильно. Одного типа с района били сильно. Он потом показывал, как палец «касается» мозга через дырку в голове.
В тот хмурый, грязный зимний день мы с компанией малолетних рэпперов отправились на рэп-фестиваль в город Зеленоград. Я ехать не хотел. Предчувствия были плохие. Они оправдались. Тогда все рэпперы видимо в силу стокгольмского синдрома перед скинхедами вдруг стали носить бомберы и подтяжки. Я тоже заполучил бомбер на оранжевой подкладке. Обмотал на всякий случай армейский ремень с пряжкой вокруг лодыжки, чтобы не заметила охрана клуба. И мы поехали на электричке, бесплатно, как всегда, в Зеленоград.
Зеленоград для жителя центра был страшным местом, ободранным, серым, ещё серее нашего ЦАО. Выйдя на станции Крюково, мы вслед за ручейками рэпперов, наводнивших городок, отправились к клубу «Полином». Рэпперы других тус вели себя нагло, пили и орали во дворах, храбрились. Все знали, что после фестиваля точно будут массовые драки со скинами или кем угодно. Был разве что шанс улизнуть сразу после концерта.
Мы попали в клуб. Мы слушали «Дэцо» (будущие «Братья Улыбайте» и другие группы. Мы были среди своих. Условно своих. Большинство рэпперов все же были грубыми неотесанными подростками. Я рэп слишком романтизировал, мол, уличная поэзия, протест, интеллект. Увы, рэп в массе был низовой субкультурой. Но тогда много интеллигентных мальчиков безотцовщины старались добрать через рэп мужественность и смысл жизни.
После всех выступлений мы двинулись к выводу. Странно, на дверях из клуба пробка. Никто не спешит выходить. Похоже, снаружи уже собрались враги. С улицы в толпу резко влетает щуплый паренек лет 12. Штаны волочатся, губа разбита. Он кричит: «Вайт смок!» Что это значит? Вайт Смоки уже бьют своих на улице или он их так зовёт на защиту?
Толпа в ужасе ломится от выхода, подальше в клуб. Охране это не нравится. Идите разбираться на улицу! Нас выталкивают на мороз, в темноту. Напротив стоит толпа. Скины? Смоки? Панки? Гопники? Пара делегатов из числа старших выступавших идут к ним. Это свои.
Начинается стихийная организация боевой колонны. Цель у всех одна. Добраться до электрички и выбраться из Зеленограда целым и невредимым. Похоже, местные мобы скинхедов подготовились к фестивалю. Из Москвы тоже наверняка приехали. Они будут ждать на ключевых транспортных точках. Есть шанс пробиться всей толпой. Школьники, девчонки в трубах, кто пьяный, а кто трезвый от страха, продвигаются к ближайшей остановке автобуса. Автобус до электрички — наше спасение.
Толпой напираем в автобус. Он почему-то уже битком, воскресенье же? Там рэпперы, севшие раньше и много случайных зеленоградцев. Мы поем хором что-то типа «Городской тоски». Блин, автобус-то не тот! Выскакиваем и возвращаемся назад. Шанс благополучно смыться исчезает на глазах. На остановке толпа наших. Видимо с транспортом плохо, не влезаем. На другой стороне из черноты вырастает молчаливая группа. Это уже точно скинхеды и сочувствующие. Надо стоять на месте.
Первые ряды рэпперов колеблются. Бежит один, второй. Какая-то толстая девка кричит: «стойте, вы же рэпперы!». Теперь бегут все. Бегу и я. На бегу теряю ремень с армейской пряжкой, примотанный к лодыжке. Ага, я им кого-то бить собирался. Пробежал метров 30, возвращаюсь. Да и куда бежать в страшном чужом Зеленограде. Подросток без смартфона, навигации и копейки денег в незнакомой местности может двигаться только с толпой. Прохожу мимо своего ремня. Поднимать не буду, стыдно. Да и зачем он мне.
Возвращаемся на позицию. Толпа на том берегу улицы выжидает. Оказалось, что организаторы фестиваля не теряли зря времени и приехали с нарядом милиции. Бойня купирована, но надолго ли? Решаю стоять до конца, путей к отступлению все равно нет.
И тут происходит чудо. Меня дёргает за одежду какая-то пожилая женщина. Я отмахиваюсь от нее. Вдруг она называет мое имя. Вот так поворот — это моя местная двоюродная бабушка! Она узнала, что я поехал в Зеленоград на концерт. И про массовую драку к тому моменту уже знал весь город. Она пошла искать меня. И нашла.
Бабушка на фоне ора толпы умоляет меня пойти к ним домой. Я не могу. Здесь два знакомых с района и вообще сейчас что-то будет. Она не отстаёт. Понимая, что бабушку сейчас затопчут, я соглашаюсь проводить ее до дома и вернуться. Оказывается ее дом совсем рядом. Картина маслом: мимо толпы бритых рэпперок ведёт бабушку под руку. Отлично зашифровался, типа перевожу старушку через дорогу!
Все, я пойду. Там уже все хорошо. Не волнуйтесь. Ладно, чай и пойду. В итоге бабушка и дедушка не отпускают меня назад на жестокие улицы Зеленограда. Грозятся своим здоровьем. Я ночую у них с облегчением, честно говоря. Утром дядя конвоирует меня в Москву, чтобы никого уже не нервировал.
Драки, кстати, так и не было, все добрались до дома. Стыдно тогда было бросать товарищей. А сейчас вспоминаю с теплом, как бабушка спасла меня от уличных потасовок. Спасибо ей.