Грузинская княжна, актриса и красавица Лидия Циргвава из старинного рода Циргвава родилась и выросла в Китае. Родители отдали её в монастырскую школу, где юная Лидочка пугала монашек-учительниц своей живостью и шалостями, хохотом и беспечностью. Она была красивая и очень кокетливая.
Ей исполнилось 12, когда у неё появились поклонники - много поклонников!
Но однажды в Шанхай с гастролями прибыл Александр Вертинский. Актёр и певец был старше Лидочки на 34 года. Очень высокий, в чёрном узком смокинге и с гладко зачёсанными волосами, он пел своим чуть сонным, насмешливым голосом, стоя на сцене в клубах сигаретного дыма и всеобщего обожания. Княжна Циргвава пришла в варьете с друзьями и была поражена в самое сердце удивительным незнакомцем.
Александр Николаевич утверждал, что тоже влюбился в княжну с первого взгляда.
"Мне её послал Господь Бог", - убежденно сказал он.
Конечно, ему льстило внимание юной красавицы княжны. Но ведь она стала его первой и единственной супругой. А женился он только в 52 года. Невесте исполнилось 18.
Случилось это в 1942 году, и очень скоро супруги вернулись в Россию. В сорок третьем они с трёхмесячной дочкой Марианной приехали в Москву. А через год у них родился второй ангелёнок - дочь Настя. Счастливый и немного испуганный отец, которому было уже далеко за 50, посвятил им трогательную песню "Доченьки".
Росли они как принцессы, и были такие же красивые. И счастливые.
Но однажды их известные папа и мама внезапно спохватились:
"Боже! Мы ведь неправильно воспитываем девочек! Не "по-советски"!"
Надо сказать, что до возвращения на советскую родину Вертинский весьма идеалистично представлял себе здешнюю действительность. Например, он возмущенно сказал свой тёще, которая обнаружила, что чемоданы с вещами, которые семья везла из Китая в Москву, не запираются из-за утраты ключей:
"Мы едем в страну, где живут люди, которые как чистые, наивные дети! Они даже слово "украсть" не знают! Кому нужны наши чемоданы! Стыдитесь даже думать о каких-то ключах!".
Со временем ему стало понятно, что слово "украсть" всё же не выведено из лексикона некоторых "чистых и наивных" соотечественников. Девочкам тоже стоило познакомиться с реальной жизнью.
С несоветскостью принцесс было решено бороться. Причём самыми советскими методами – глубоким погружением в коллектив. Как это сделать? Очень просто - Настю и Марианну отправили в обычный пионерский лагерь. Вот она, школа жизни!
В коридор выволокли два добротных немецких чемодана. В них положили много-много тёплых модных вещей, расчёски, много-много вкусной еды и с волнением отправили принцесс в пионерский лагерь, где из них должны были сделать настоящих граждан советской страны.
И знаете, всё получилось!
Девочки вернулись домой худые и загорелые. В первый же день съели всё, что нашли дома. С отборной нецензурной лексикой ангелята ворвались домой и накинулись на котлеты. Ругались они виртуозно. Светлые волосы сестёр просто кишели вшами. Вместо двух немецких кожаных мастодонтов они припёрли домой один фибровый чемодан. В нём при ближайшем рассмотрении обнаружились всего две, но ценные вещи: майка неясного цвета с надписью "Коля К." и крупные сатиновые трусы с бирочкой "4-й отряд".
Вертинский, вышедший в прихожую обнять дочек, долго стоял с открытым ртом, а потом молча ушёл в кабинет, так и не найдя ни одного подходящего слова.
Видимо, он оценил всю глубину перемен и ушлость своих ангелят, которые сумели отжать у какого-то неизвестного Вертинскому Коле К. последнюю майку-алкоголичку.
Вшей вывести не удалось, и принцесс обрили наголо. С новой лексикой они выглядели заправскими уголовниками.
Больше Марианну и Анастасию Вертинских в пионерлагерь не отправляли.
Не рискнули.