Говорят, в Советском Союзе фильмов о любви не снимали. Таких, чтобы совсем как у Шекспира, раз — и пять трупов. И сами влюбленные лежат бездыханными, и родня их трогательно обнимается над телами. Хеппи энд, зрители счастливы. Открою страшную тайну. Не люблю я «Ромео и Джульетту». И до сих пор не понимаю, чем сюжет привлекает вот уже не первую сотню лет. Да-да, сейчас мне скажут, ты, мол, обычный московский обыватель, а Шекспир — классик, и там вообще — любовь. Но, честное слово, если кто-то снимет альтернативную версию, в которой Меркуцио с Тибальтом объединяются во время свое роковой дуэли, чтобы выдрать самонадеянного юнца… Я составлю петицию с требованием присудить фильму все мыслимые и немыслимые награды. Впрочем, вернемся к любви. Трогательной и нежной. Первой. Говорят (опять же) что в советском кинематографе превозносили любовь только крепко социалистическую. Такую, как в «Любови земной», например. Он — председатель колхоза, она — тоже не лыком шита. И жена там, и партия, и вооб