Значит, так. Плыву это я однажды на лодочке, время уже за полдень.
Умаялся я, решил на берегу поставить шалаш, отдохнуть. Да не тут-то было. Посыпались камни со скалы прямо на меня. У самого края уступа, под которым стоял шалаш, возились два черных медвежонка. Озорники сгребали лапами камни и усердно сталкивали вниз, как раз в то место, где стоял шалаш. Тут и приятель мой оказался. Мы начали кричать что-то несуразное и махать руками. «Может, напугаем их выстрелом?» — спросил я. «А как достать ружья из шалаша! Эти черти мохнатые враз камнями забьют. Да-а, ситуация...»
Бросили мы шалаш, что медвежата разбомбили (потом еще медведица подошла, целую глыбу кинула!), пошли в лес. Развели костер. На огонек к нам старый тайгач Тит подошел. Начались, как водится, охотничьи байки.
И вот что девяностолетний охотник нам рассказал: «Был такой случай... Пошли просто раз наши бабы да девки за малиной. Малины этой у нас — пропасть. Ну, знаете, какое бабье дело падкое — где малины больше, туда и бросятся. Так и зашли они невесть куда. Одна отстала от всех и заблудилась. Ревет, бежит по лесу. Измучилась вскоре, села под дерево. Как вдруг, братцы мои, к ней — медведь пребольшущий такой и хромает. Она как сидела, так на месте и окаменела от страха. Подходит зверь и обнюхивает ее. А она даже зажмурила глаза. Только примечает, что медведь трогать ее вроде как и не собирается, а лишь мурлычит и лапу протягивает, будто жалуется. Глянула она, а в лапе — большущая заноза. Не сробела и вытащила эту занозу. Сказывала, медведь после этого только рявкнул и припустился в чащу. Мы бы не поверили ей, да все подтвердилось: нашли полуживую от страха под деревом, а еще занозу она нам показывала и след медведя. Вот какой был умнющий зверь».