Мне понадобилось время, чтобы понять, что буддийское понятие пустоты никак не соотносится с той экзистенциальной безысходностью, которую подразумевает под этим понятием западная ментальность. Пустота есть пространство бесконечной потенциальности, то есть это непрерывность энергии, хранящаяся в покое. И это есть противоположность ненаполненности, отсутствию, которую мы представляем под понятием “пустота”. Буддийская пустота есть сам свет.
Это фундаментальная ошибка интеллектуальной европейской молодежи, пытающейся осмыслить буддийские концепции лишь с помощью ума. В термин “пустота” травмированные нарушением привязанности люди помещают свои представления о чем-то, что противоположно жизни и существованию. Нирвана представляется как бессрочная анестезия от хронических болей души. Это выбор исчезнуть - но не для того, чтобы изменить форму, в которой проявляется божественная энергия, а чтобы не быть нигде. Тем не менее, никакая душа не может быть “нигде”, она может лишь, в высшей ступени развития, вернуться в изначальный источник бесконечной потенциальности. Именно это понимается под освобождением. Она возвращается в океан, хранящий покой без возмущений.
Находясь в буддийской традиции, люди пытаются избавиться от привязанностей для достижения просветления. Но для того, чтобы отсечь привязанности, нужно, чтобы было, что отсекать. Люди, “убивающие свою мать”, рьяно отказывающиеся от теплых отношений, на самом деле не могут справиться с травмами души, и это не имеет отношения к духовному развитию. Называя отсутствие теплых уз с людьми непривязанностью, они в действительности демонстрируют нарушение связи с Божественным источником: с любовью, жизнью и матерью природой. Осознанность заключается в том, чтобы отказываться от чего-то из избытка и внутренней наполненности, а не из-за яростного отрицания. Этим отличается стройная женщина, отказавшаяся от сладкого из-за отсутствия нужды в нем, от фитоняшки, которая на сильной внутренней агрессии держит форму. Первая действует из избытка, вторая - из недостатка.
Современная молодежь, точнее, определенная ее часть, использует буддийский дискурс для выражения глубокой внутренней печали и тоски. Люди чувствительные, ранимые и обладающие развитым интеллектом часто идентифицируют неразрешенные, неисцеленные внутренние страдания как бардо. Они хотят исчезнуть, раствориться, они желают уничтожить свое эго, чтобы оно перестало болеть.
Если вы каким-то образом осознали, что буддизм для вас вмещает все представления о внутренней боли и отчаянии - самое время завязывать с практиками и идти на психотерапию. Духовные постижения начинаются с отсутствия недостатка.