«Ох, как хорошоооо. Солнце греет, трава зеленая, коровы пасутся смирно, тишина полнейшая. Это ли не счастье?» - подумал Виктор-пастух, лежа на стоге сена и вставляя соломинку в рот. Вообще так думать ему не свойственно. Виктор – человек прагматичный и хозяйственный до мозга костей. Некогда размышлять о возвышенном. Наверно, это Нинка повлияла на его мысли, заходившая накануне поздно вечером за тем, чтобы попросить помочь по хозяйству, прихватив с собой бутылку домашнего вина. В тот вечер они никуда больше не выходили. Не знаю, что там за помощь в хозяйстве требовалась, но Нинка явно повлияла на Виктора.
«Ох, как скучно. Боже мой, это же солнце печет, как ненормальное, трава выцветает. Будто мы в пустыне. Вонь навозная стоит на всю "ивановскую". И, главное, ни ветерка. А еще пять часов коров пасти. Ну почему меня заставляют ходить с этим Виктором и пасти коров? С ним же даже не поговоришь. Да и страшно заговаривать. Как рявкнет, так и желание вообще в жизни разговаривать с кем-то пропадает. Когда же день закончится?» - сокрушалась девочка Аня, которой хотелось гонять в прятки с подружками, но она прозябала с Виктором неподалеку от свинофермы, на лугу, и с утра до вечера пасла коров.
Аня развлекалась, как могла. Она бродила по полю, рассматривала муравьев, жуков и всяких прочих нечистей. Ходила к свиноферме и перехрюкивала свиней. Напротив свинофермы находился колхозный коровник, а рядом - огороженное пастбище, куда выпускали телят. Телята под открытым небом укладывались на траву, закрывая глаза и подергивая ушами, чтобы согнать мух. Некоторые – стояли у изгороди и истошно мычали. Аня подходила к телятам, гладила мокрые носы и рассказывала им байки из своей семилетней жизни. Иногда телята слушали анекдоты, а порой мычали под истории семейных драм или пересказанных Аней сюжетов интересных фильмов.
У каждого теленка на ухе прикреплена бирка, на которой умещалось несколько цифр. Ане не нравился такой подход, она давала животным собственные имена. Девочка с черным пятном на носу была прозвана Пятнашкой. Рыжая красавица – Марсианкой, а самый маленький бычок из всех – Малой. Несколько десятков телят получили имена от Ани, и она все имена запомнила. К кому-то из живности Аня обращалась – Григорий Петрович, кто-то должен был откликаться на имя - Нафталина Панкратовна. Был в компании за изгородью и Семен Петросянович.
День за днем целое лето Аня проводила в разговорах с братьями нашими меньшими, пока Виктор валялся на стоге сена, присматривая за деревенскими коровами, которых пас. Со временем, животные за изгородью стали пропадать. Девочка не задумывалась над происходящим, пока не пропала ее любимица – Тихоня. Телочка всегда подставляла мокрый нос, облизывала руку девочки и смотрела грустными глазами, как будто понимала все истории, рассказанные Аней, и будто своих грустных историй у Тихони полным-полно, только выложить девочке их Тихоня может, разве что мычанием.
После пропажи Тихони Аня пошла к пастуху с вопросом. Страх перед Виктором пришлось побороть, потому что судьба любимицы была важнее. Аня подошла к стогу сена, где в полудреме лежал пастух и спросила: «Где Тихоня?». Виктор открыл глаза, не понимая вопроса: «Какая Тихоня?». «У меня была Тихоня за той изгородью под номером 4141. Сейчас ее нет. Где она? Куда пропадают телята?». Виктор выплюнул соломинку, посмотрел на Аню взглядом, полным сомнений, и произнес: «На убой их уводят, Аня. Они для того и выращиваются, чтобы пойти на убой. А в магазине потом ты видишь на упаковке с мясом надпись "Телятина". Думаешь, откуда это? Это вот они. Нельзя давать имена скоту, чтобы не привыкать. Ты что, не знала?».
Виктор понял, сомневался он не зря. Надо было молчать, ибо у Ани глаза наполнились слезами. Девочка повернулась спиной к Виктору и твердо пошла в сторону деревни. Не знаю, как ей удалось уговорить родителей, что она им сказала и как объяснила свою позицию, но пасти коров ее больше никто не заставлял. Мясо Аня тоже есть перестала, как и общаться с людьми, которые едят это мясо. Ведь она всегда знала, все живое – должно жить и чувствовать счастье существования. Вместо этого, весь мир – одно большое злое лицемерие.
Но такова жизнь.