Тут когда-то был наш хуторок
А теперь бугорки да садочки,
А теперь перекрестье дорог,
В горизонт уходящих до точки.
И. Растеряев
Февраль на Урале время буранов. Наметает так, что снега до окон образуется, в Зауралье и ближе к Оренбуржью так вообще дороги переметает намертво. А я люблю бураны за то, что в такие вечера можно сидеть дома и слушать как вьюга злится за окном, а тебе тепло и хорошо. Недавно гостил у знакомого в городе и вот уже глубоким вечером он с антресолей достал старенький советский фотоальбом – настоящее сокровище, особенно когда все изображения сейчас принято умещать на флешках и компьютерах. Фотографий много, вот например еще довоенные – прадед и прабабка в фотоателье на нынешней улице Аксакова фотографировались, есть куда свежее – 70-е и 80-е. Есть и совсем современные, вот промелькнула совсем современная фотография – бревенчатая стена и проросшие в оконный проём ветки сирени.
-Это что за инсталляция? – показываю я ему фотографию
-Летом ездил, бабушкин хутор Лысов. Был… Не мог не сфотографировать. Там их много – грустно улыбаясь ответил товарищ.
Дальше он показал еще несколько фотографий практически полностью заросшего поля, где когда-то была деревня. Каждую фотографию он сопровождал рассказом, воспоминаниями:
Вот он бабкин дом, до школы мы сюда ездили буквально на недельку всего за лето, родителями меня тут не оставляли, говорят слишком капризный был, а вот сразу после первого класса закинули на всё лето. Старушка была бойкой и всячески прерывала мои хулиганства, ох и доставалось мне за порванные брюки и грязные рубашки. Я убегал с утра играть с пацанами, забегал ближе к 12 часам домой поесть картошки со сметаной или блинов с вареньем и убегал до самого заката.
Даже не замечал как вечерело и темнело, за пацанами приходили мамки и бабки, моя бабка приходила с вичкой в руке. Вичка – маленький прутик которым обычно гоняют коз и коров, бабушка меня этой вичкой гнала к дому, а иногда срывала здоровенную крапиву и могла пару раз приложить пониже спины этой крапивой. Домой я несся что твой спринтер чемпион! Дома бабка внимательно рассматривала порванную одежду, отчитывала иногда раздавая подзатыльники, грозилась завтра же пойти в сельсовет и вызвонить родителей «чтобы забрали своего чертенка неблагодарного», но уже когда я спал она под светом керосинки штопала и застирывала мою одежку.
И смотрю на терновый кусток,
На осину, что между садочками?!
То — не тёрн, то — терновый венок,
И осиновый кол с листочками.
И. Растеряев
Утром я опять объедался самой вкусной едой приготовленной бабушкой, чмокал бабку в щечку и уносился вдаль по пыльной сельской улице.
Вот тонкий ручеек, он собирался от нескольких родников чуть выше деревни и журчал по камушкам вдоль всего селения. Вода тут чистая поэтому многие даже оттуда воду таскали, а еще ручеек был ужасно холодный, но нам это не мешало ловить в нем рыбу. Пацаны делали острогу – насаживали обычную кухонную вилку на алюминиевую трубку и выискивали несчастных зазевашихся пескарей и вьюнов которые прятались под камнями. Долго так не порыбачишь – ноги сводило от холодной воды, да и рыбка эта была не впрок, разве что котов кормить да уток.
А вот деревенский пруд, сейчас он почти зарос, но именно тут я учился плавать по-собачьи. На пруду было несколько мостков откуда рыбачили старшие ребята, иногда они разрешали поудить карпа, тогда эти четырнадцатилетние подростки казались очень взрослыми, я уже и забыл их имена почти, знаю что двое из этих загорелых деревенских ребят так и остались вечно молодыми – их юность выпала на Афган, там в далеких чуждых горах они и пали, как падает под острой косой клевер…
Где все те, кто в бескрайнем бою
До Китая Россию раздвинули?!
Почему я сегодня стою
Здесь один, без земли и без имени?!
И. Растеряев
За деревней был конный двор и фермы, бабка иногда брала меня с собой «до лошадей» как она говорила. Мне нравились лошади и я мог часами наблюдать как красиво пасутся кони на лугах, как резвятся они на бескрайнем зеленом море из цветов и трав. Это сейчас трудно опознать в этом урочище некогда шумную деревню, я до сих пор не пойму как же так стало это все ненужным и природа медленно поедает останки цивилизации. На бугорке кладбище, ограда местами попадала, стоят почерневшие кресты и смотрят с них выцветшие изображения хозяев этих месть, глуховских жителей. Есть там и моя бабка и езжу я каждое лето на этот хуторок умерший. Смотрю на лес, луга, ручей и кажется будто один я листок оторванный от корней, без земли и без имени…
Если вам понравилась статья то ставьте лайки, подписывайтесь на канал, обновления выходят каждый день, а также почитайте и другие мои небольшие посты: