Я так давно не писала тебе писем. Все жду чего-то: что ты мне напишешь сам, или позвонишь и захочешь встретиться, или, как это бывало, мы встретимся случайно. Или ты вдруг одумаешься и поймешь, что потерял и будешь звонить и писать мне постоянно, а я буду сдержана и неприступна, боясь тебя снова впустить в свою жизнь, потому что ты мне причинил уже много боли. Так я все жду чего-то уже два года. И снова пишу тебе сама. И снова ничего не отправлю.
Как странно. Когда мы встретились семь лет назад (боже, семь лет и каждый день этих семи лет я будто топчусь на месте), когда мы встретились семь лет назад, я сразу увидела в тебе всю себя, весь свой рок, всю свою предначертанную судьбу. Как странно, что я увидела ее, а ты нет.
Наверное, ты увидел мои глаза, и руки, и волосы, и ноги. Наверное, ты смотрел не сквозь, а снаружи. Наверное, у женщин есть какой-то особый взгляд, когда видишь не глазами, а прикосновениями. Когда с первых секунд осознаешь, но не думаешь. Когда слышишь, но не слушаешь. Вы, мужчины, слышите слова, а не голос. Вы видите глаза, а не взгляды. Вы чувствуете запах, а не ауру. Вы трогаете руки, но не хватку.
И поэтому вы ошибаетесь. Мы не ошибаемся, когда чувствуем. Вы когда чувствуете, ошибаетесь, потому что вы думаете. Некоторые женщины в последние годы тоже научились думать, когда чувствуют. Поэтому они тоже ошибаются. Думать нельзя, когда чувствуешь. От дум болит голова.
Еще когда вы прикасаетесь к нам, вы сразу боитесь. Боитесь, что прикоснетесь, и вам понравится и захочется касаться еще. Или боитесь, что не понравится, тогда решаете, что надо касаться быстрее и дело с концом. Без конца вы боитесь, потому что если вы не видите конца, вы теряете ориентир. Мы можем не увидеть конец и будем долго ждать продолжения, а вам нужна определенность, чтобы от А до Б, вы не можете без конца. У нас нет конца, мы безграничны.
Я могу мечтать без конца, думать без конца, ждать без конца, любить и верить без конца, чувствовать без конца, страдать без конца, смеяться тоже могу без конца. Если я что-то начинаю делать, мне сложно остановиться и ограничивать себя. Я в себе этих границ не чувствую. Я, наверное, как круглый шар, который когда катится с горы, не может остановиться. Ты был кубом. Ты мог встать посреди горы и думать.
Я могу ненавидеть без конца. Если знаю, что она плохая, я буду ненавидеть без конца. Дальше самой смерти, дальше самого края, дальше своей последней грани. И когда ухожу от тебя, я ухожу тоже без конца. Иду и иду себе. Ни границы, ни запреты, ни препятствия, ничто не даст мне ощущения этого конца. Я буду уходить далеко и долго, пока мой шар не выкатится на полную свободу и не встанет посреди поля один, чтобы убедиться, что он один и ничего и никого теперь нет вокруг него.
Я буду уходить бесконечное число миль, бесконечное число писем, не отправлять их бесконечное число раз, пока эта бесконечность не превратится в пыль. Пока она не расколется на мельчайшие частицы и не растворится во всей Вселенной, и не исчезнет навеки. И не будет ни тебя, ни меня, ни запаха, ни звука, ни даже этой тишины. Не останется в этом мире ничего, напоминающего о нас, услышевшего и увидевшего когда-то нас. Все утонет в беспамятстве, безмолвии и станет несуществующим. Как все остальное на свете.
А пока я пишу. Я так давно не писала тебе писем.