Среди чисто русских вопросов есть один особенно острый, красной нитью проходящий через всю историю России - является ли она европейской страной, временно заблудившейся в собственных проблемах, или она что-то совершенно иное, европейскими мерками неизмеримое, имеющее собственный уникальный путь развития? Исторически этот вопрос решился в первый раз в XV веке, когда Москва подмяла под себя Новгород и откровенно противопоставила себя Западу. Второй раз вопрос был решен в XVIII веке, когда железной рукой Петра I Россию стали насильственно переодевать в европейские одежды. Общество тогда и начало разделяться на два лагеря - один приветствовал реформы как начало поворота к прогрессу, другой ненавидел их как начало убийства русской самобытности. Философское осмысление этой проблемы первым дал Петр Яковлевич Чаадаев в XIX веке. Николай Бердяев именно с ним связывал начало развития самобытной русской мысли. Он также заметил: "известны последствия этого пробуждения - Чаадаева объявили сумасшед