Эту историю, произошедшую с моим хорошим приятелем, я пишу с болью в душе. Пьянка буквально утащила за собой человека, жизнь которого могла сложиться совсем по-другому.
Итак, мой приятель Валера был артистом по жизни и по призванию. Собственно говоря, в театре он и пристрастился к алкоголю, так как иначе, по его словам, трудиться там было просто невозможно. Это в столицах у драматических актёров есть всё, что надо для счастья, – деньги, признание, зарубежные гастроли. В провинции всё иначе – работники сцены чувствуют себя нищебродами, едва сводящими концы с концами. И как тут не запьёшь? Валера рассказывал, как сам худрук их театра регулярно опрокидывал стакан перед выходом на сцену. В общем, ещё сравнительно молодому Валере осточертела такая жизнь, и он ушёл из театра, но пить не бросил.
Любовь зла
Кроме водки у него была еще одна страсть – дамы. Высокий блондин Валерий всегда нравился женщинам. Он был женат пять раз, в предпоследний ему даже удалось охмурить дочь главы налоговой инспекции одного из промышленных городов Урала. Он уже перевёз в её квартиру свой нехитрый скарб, когда в дело вмешалась мама, то есть сама налоговичка.
– Ты, придурок, – сказала она ему, набрав телефон артиста. – Забирай свои шмотки, и чтоб духа твоего у моей дочери не было. Но было уже поздно. Счастью или несчастью молодых будущая тёща Валерия помешать уже не смогла.
Первые месяцы у них всё вроде складывалось как надо . Актёр сменил амплуа и даже устроился на работу в газету. Но потом всё пошло не так. Газете нужна журналистика факта, а Валерий писал «вообще», как философ. На телевидении у него тоже ничего не получилось. Там надо было трудиться под контролем женщин, а этого факта амбиции и самомнение моего героя потерпеть не могли.
Одним словом, он ушёл отовсюду. Влиятельная тёща могла устроить его ещё в ряд мест, но несговорчивый зять от такой протекции гордо отказался. В налоговую он идти не хотел из-за того, что там интриги, в школе мало платили, а в риэлтерской конторе надо было побегать, и не факт, что эта беготня тебя прокормит.
Кончилось тем, что брак моего приятеля расстроился, и Валера вернулся к старенькой маме, оставив дочери начальницы налоговой в память об их встрече симпатичного кучерявого мальчика.
И тут мой приятель всецело предался безделью, благо неплохой пенсии мамы – труженицы тыла хватало на двоих. Он пил не столько с горя, сколько для удовольствия. Деньги на водку давала мама, а курево он научился стрелять на улице.
Упиться хуже, чем убиться
Видит бог, я как мог пытался его образумить.
– Валера, – говорил я ему. – Это дорога в никуда, подумай о том, что будет дальше, найди хоть какую-нибудь работу.
– Ну а куда я пойду? – отвечал он. – В театр меня больше не возьмут, а идти дворником за пять тысяч просто нет смысла. Нам маминой пенсии хватает.
Короче, на работу Валера так и не пошёл, зато умудрился снова жениться. Его новая пассия тоже оказалась не дура выпить, правда, в отличие от сожителя-артиста у неё была работа: то официантки, то уборщицы, то сторожихи. Но, к их общей удаче, эти нехитрые занятия приносили какой-никакой доход.
Будучи официанткой, она приносила из ресторана еду и оставшуюся от посетителей водку. Валера как-то даже похвастался, что узнал толк в напитках, о которых не имел представления раньше. Я же с грустью наблюдал, как человек деградирует, иными словами, теряет остатки самого себя.
Спасти его, как мне кажется, было уже нельзя. Для этого надо было хотя бы застать его трезвым, но Валера, надо отдать ему должное, почти не просыхал.
Дошло до того, что в один прекрасный день к нему явилась «белочка» (белая горячка). Дело, как он мне рассказывал, было днём, на следующий день после очередного запоя. Валера сидел в кресле, как вдруг отчётливо услышал звуки музыки и увидел в окно толпу веселящихся людей. Там, видимо, шла какая-то свадьба, причём звуки и люди всё время приближались и уже чуть ли не лезли прямо в окно.
– Слушайте, что там за шум? – спросил Валера у жены и матери. – Они охренели греметь на весь город?
– Ты о чём? – отвечали ему. – Нет никакого шума.
– Да вы что, слепые? Не видите, какая там свадьба? А музыка, не слышите, как гремит?
Приехавший на скорой помощи санитар – мужчина средних лет и внушительного вида – велел Валере собирать вещи. Сказано было спокойно, но так убедительно, что наш актёр и не подумал отказываться. Его привезли в шестой корпус больницы, где, как он потом вспоминал, было гораздо хуже, чем дома. Описывать в подробностях не буду, скажу лишь, что впечатлений там было больше, чем за всю его прежнюю театральную жизнь. С той лишь разницей, что в театре всё расписано по жанрам, тогда как в психушке драмы, комедии и трагедии тесно сплетались в одно беспрерывное действо.
Занавес
Психбольница, в которой он провёл почти месяц, – это было последнее, что могло его остановить. Такой, знаете, знак судьбы, предупреждение свыше. Но, увы, не сложилось, и, вернувшись домой, Валера опять взялся за старое – сидеть дома, пить и деградировать. Мне казалось, что спасти его уже нельзя, а смотреть, как опускается человек, было тяжело, поэтому мы почти перестали видеться.
Позже от третьих лиц я узнал о произошедшей с Валерой, увы, не сценической, а реальной трагедии. В один из вечеров, когда он ходил стрелять сигареты, его сбил КамАЗ на оживлённом перекрёстке. Водитель уехал, а наш герой остался лежать на земле в сильный мороз и отморозил себе ноги. Их пришлось ампутировать, и это было, на мой взгляд, ужаснее самой смерти. Симпатичный, неглупый мужчина, с хорошим чувством юмора, в одночасье превратился в жалкое беспомощное существо и инвалида первой группы.
Возможно, это прозвучит жестоко, но Валера выпросил у судьбы то, к чему фактически стремился всю сознательную жизнь – не работать, но иметь стабильный, гарантированный доход. Что ему теперь оставалось? Оплакивать судьбу и окончательно спиваться.
Да, есть немало примеров, когда люди поднимаются и после таких ударов, всё преодолевают и начинают новую жизнь. Но эти истории,увы, не про него.