Художник Ринат Волигамси живет в Уфе. Кажется, это единственное, что соединяет его с внешним миром. Если судить по его картинам, то невозможно вычислить, где он родился - на просторах Евразии или глухих испанских селеньях, на Диком Западе, где еще живы потомки тех, чьи скальпы все равно что векселя из лучших банков Лондона и Парижа, или диких горах Леванта, куда цивилизация не дотянулась по причинам экономической целесообразности.
Но и время вычислить невозможно, и если знать, что он учился в обычной провинциальной советской школе, обычном провинциальном нефтяном институте в Уфе, занимался отхожим промыслом в Златоусте - разрабатывал холодное оружие, что принесло ему Государственную премию за 1994 год, то есть жил в последнее десятилетие с небольшим, когда на наших глазах произошла трансформация СССР в Российскую Федерацию - не будем последнее комментировать, то, в общем, возникает резонный вопрос - в чем дело? Почему ничто не отразилось в картинах, почему все прошло мимо, пронеслось как бурный поток и нашим глазам открывается идиллическая картина - пейзажи, каких не бывает на свете, люди с головами - автомобилями, птице мужчины, на миг застывшие на ветках, загипнотизированные взглядом наблюдателя - вот они встопорщатся,почещутся, поморщатся, готовясь взлететь, вспорхнут и улетят по своим птице-мужским делам.
Каков ритм нашего времени? 125 ударов в минуту рок-н-ролла? Полторы тысячи гигагерц процессора Атлон? 25 кадров в секунду индекса Доу-Джонса? Забудьте об этом- художник вонзил свой взгляд в пространство и время и остановил течение небольшого его уголка. Как всякая сильная магия, здесь не обошлось без особого рода наркотических трансформаций, когда предметы переходят друг в друга, когда их части меняются местами. Это объясняет велосипеды, вырастающие из шей грациозных дам и важных мужчин, это объясняет радужные разводы фантастических колибри, летающих повсюду, где только возможно. Это и есть, быть может, ответ быстротекущему времени, в котором должно быть что-то вечное, эти самые кадры, выхваченные сильной рукой, помещенные в раму- сам человек расплывается во времени и пространстве, его трудно уловить взглядом, его как электрон невозможно застать на работе и дома.
Прошло время старинных фотоальбомов, когда человек мог сказать - это я в пятнадцать, это я в тридцать три. Нынешний альбом показал бы нам человека, который, благодаря волшебству педигрипал и памперсов,- вечномолодое вневременное пятно.
Не странно ли, что художник возвращает нам чувство времени, останавливая его. Вот это я - думает человек, проплывая, как тень, мимо полотна, висящего в его кабинете. Это я.
И только один вопрос мучает, только один - что означают странные надписи, разбросанные по картинам, для чего они, в чем их утилитарный смысл?
А вот это-то как раз просто - вся эта кабалистика и есть часть магии, которая удерживает портрет от всевластия времени. Потому что стоит ей ослабеть, как на углу тут же откроется "Макдональс" и голопузые раскосые дети запоют: - "Хапи пёздей ту ю"!
Художник появляется неожиданно. Еще вчера его не было, а сегодня мы уже не можем себе представить жизнь без отпечатков его картин в своем черепе. Лейденская банка мозга хранит жизнь как только может. Но и мозгу нужна поддержка, такая, как эти картины.