Жизнь! Любая жизнь, жизнь любого организма проходит через ряд неизбежных стадий, начиная зачатием и заканчивая смертью.
Смерть, в свою очередь, понятие достаточно многогранное, не ограничивающееся биологическим значением, это не обязательно остановка сердца. Смерь – это пустота! Это когда ты уже не пытаешься менять окружающий тебя мир и меняться вместе с ним или же вопреки ему, когда окружающий мир перестает тебя удивлять. Некоторым из нас везет и они продолжают жить влияя на умы и действия потомков, даже после того как их сердце уже давно остановилось.
Другие же умудряются умереть вскоре после рождения и существовать в таком состоянии в течение многих десятилетий, распространяя вокруг себя ужасающий трупный смрад, отравляя жизнь окружающих. Что особенно страшно, так это то, что многие из таких «ходячих мертвецов» пытаются затащить в свой склеп всех, кто будет иметь неосторожность к ним приблизиться.
Все написанное выше можно отнести и к зданиям. Будучи зачатыми под пером карандаша архитектора, здания встраиваются в окружающую их среду и одновременно меняют ее, меняют живущих или работающих в них. Они даже способны до определенного предела меняться вместе со своими обитателями, подстраиваясь под их меняющиеся интересы и образ жизни.
Но! Всегда наступает момент достижения предела гибкости, заложенной в здание руками создателя… оно умирает.
В данном случае, однако, смерть, чаще всего, не связана с исчезновением физического воплощения. Нет! Здание просто перестает отвечать требованиям времени, в котором продолжает существовать. Поддержание существования такого здания стоит в приемлемом виде дороже чем строительство на его месте нового.
Что же в этом случае делают люди? Они пишут некролог и сносят здание, освобождая место будущему?!
Нет! Они вешают на здание надгробную плиту, объявляют его священно-неприкосновенным памятником, а всякого кто покусится на него варваром.
Идею защиты мертвых зданий можно сравнить с религией. У нее, как и у любой другой религии, в основе лежит самозабвенное преклонение перед мертвыми. Как и у любой другой религии здесь имеются свои фанатики, агрессивные в отношении всех, чьи речи и идеи идут в разрез с их мировоззрением. Даже имеются свои протоиреи по связям с общественностью, обличающие еретиков в СМИ и интернете. Как и любая другая религия архитектурно-историческая некрофилия нуждается в своих апостолах, пророках и святых.
В последнем случае первоапостолом без сомнения можно назвать Виктора Гюго, написавшего первое евангелие в защиту «Собора парижской Богоматери». Однако, собор, как и любой другой религиозный приход, может жить сколь угодно долго, пока у него есть паства, туда можно даже не проводить свет, охраняя пещерную первозданность религиозного таинства, что совершенно не подходит для жилых и светских общественных зданий. В качестве же святых и невинноубиенных священниками культа памятников архитектуры, как правило, выбираются именно такие объекты.
Иногда здания назначенные стать святыми даже подвергаются поверхностной реставрации, за счет средств прихода, как, например, 108-летний дом в Калуге, а для освещения процесса осквернения привлекаются штатные протоиреи.
Здесь, однако, необходимо отметить, что блогеров сложно винить в желании поймать хайп на теме защиты «архитектурно-исторического наследия», поскольку на месте уничтоженных строений, за редким исключением, вырастают архитектурные выкидыши, замаскированные под священную старину.
Тем не менее даже этот суррогат лучше, чем мертвечина, валяющаяся в центре современного мегаполиса, поскольку, когда придет время их можно будет снести без зазрения совести.