Маша уехала в Питер.
у Маши всё взаимно. и с городом, и с человеком.
обнимаю на прощанье, желаю удачи, а сама плююсь. мол: "дура. этого не понимаю"
становится тоскливо и я курю. одну, вторую, пятую.
то ли от того, что погода мерзкая.
то ли от того, что
вру.
она была уже взрослой, но абсолютной девочкой.
я - еще девочка. но пыталась казаться взрослой (получалось нелепо и смешно).
она - дочь ленинградцев, переживала трагедию с болью и до сих пор.
"упала с луны" и рухнула прямо в меня тяжелой бетонной стеной.
вселенная дала сбой.
вселенная сбоев не дает..
она искренне не понимала, почему абсурдное, но обезумевше взаимное электричество я подвергаю анализу и пытаюсь "добить" логикой.
она не могла понять, а я (вместе с той же логикой) медленно сходила вниз по стене, держась за голову...и с ума.
в конечном итоге, напивалась в смерть, забывалась с людьми, спала по пятнадцать часов в день потому, что иначе, после очередного телефонного звонка - напивалась бы в смерть, забывалась с...
больше месяца отказывали города. Орел, Санкт-Петербург и даже Москва находили тысячу абсурдных "нет".
так собаки с пеной у рта рвутся друг к другу с цепей.
скулили обе.
в июле утром я проснулась калачиком.
плюнула в лицо километрам "да", собрала сумку и, совершенно обессилевшая, просто уехала.
просто потому, что больше не смогла...
_______
внутренняя, огромная Хиросима.
друг с другом смирились сразу.
июльскими вечерами, до глубокой ночи на балконе за столиком говорили о разном.
а после - бессовестно не высыпались.
она научила любить белое вино, пыталась - искренности, видела насквозь и поражалась: "какая же ты, на самом деле, д-е-в-о-ч-к-а".
я возмущалась, делала серьезную "мину", но...да. была настоящей. самой настоящей, по уши влюбленной и абсолютно беззастенчивой д-е-в-о-ч-к-о-й.
целовала наотмашь, не выпускала из рук, пулей вылетала к двери и налетала на..., когда она (по привычке) пыталась открыть ее ключом: "ты ждешь..." и застывшая, совершенно обескураженная, улыбалась.
она просила смотреть город и после работы вечно тащила "в Питер", полагая, что это важно.
не понимала, что м-о-й личный Питер начинается там, куда входит она. и мучительно заканчивается звуком тех же удаляющихся шагов.
и как я ненавидела: "не хотела будить", просыпаться в пустой, еще пахнущей расстреливающим навылет ее запахом, квартире. и как по утрам, уже одетую, накрашенную, затаскивала обратно в постель, и лицом умывалась в её руках.
на теплом сансете пили красное. смотрели на самолеты, целовались у стен и в лифте (пугали соседей).
катались в ночных огнях, ели всякую дрянь
и греческий.
я уезжала.
она заболела.
__________
через несколько дней я улетела в Германию.
и там, взяв себя в руки, собственноручно "подписала приговор".
потому, что анализировала п о с т о я н н о.
потому, что знаю К А К иногда сносит крышу. и обязана держать себя в руках.
потому, что обязана...
понимала, что мы попали. и это серьезно.
понимала, что она не готова пренебречь своей, давно устоявшейся жизнью в Петербурге в пользу моего маленького города и, тем более, в пользу возможной другой страны.
понимала, что вернувшись в Россию, второй Хиросимы я бы попросту не пережила...а потому, бросила бы все планы и прыгнула в первый, идущий к..поезд.
...а потом нас бы вылечило время. мне - оставив сожаления об упущенных планах. ей - разочарование и, возможно, чувство вины.
наверное, такая сильная, обесточивающая страсть могла произойти только в мои девятнадцать.
с ней - не могла и вовсе. но произошла. личный, невозможно случившийся абсурд.
я зачеркнула всё громко и жестоко. чтобы химия не наломала дров.
а после - откровенно по-скотски.
потому, что ненавидеть в конце такого пожара будет много легче, чем любить.
ей было больно, ненавистно и горько.
я - скулила и догорала, сидя на личной цепи самоанализа и логики.
еще в Германии практически перестала есть, пыталась лечиться людьми и, чтобы не думать, ушла с головой в работу.
последнее, в итоге, абстрактные планы на переезд превратило в реальность. за усердие предложили остаться.
смешная ирония.
вселенная дала сбой.
вселенная сбоев не дает...
________
это ни в коем случае не про сожаление.
это про самосжигающую химию и насильственно вынужденную в ней холодность мозга. вопреки и из-за.
это про вымученный, терзающий изнутри и рождающийся сутками текст.
это анамнез - тотальное обнажение "неизлечимых" событий.
про, наконец, обнуляющую все внутренние датчики рефлексию. напоказ.
про отсутствие страха и сильнейший жест доверия к миру.