Типы преподавателей, которые мне встречались в университете, непохожи друг на друга , как два пирожных в школьном буфете. Один из самых запомнившихся мне, был профессор Перышкин. Действительно, легкий как перышко, старый как бабушкин комод, сентиментальный как бразильский сериал. Перышкин читал лекции по современной педагогике , и при этом считал себя весьма талантливым поэтом. Для верности и звучности взял себе псевдоним Бушкин. Ничего так не напоминает, да? Накануне экзамена Бушкин добродушно предложил нам купить свои вирши, прозрачно намекая ,что экзамен мы без этого не сдадим. Одновременно он убивал двух зайцев: зарабатывал и гладил свое поэтическое эго. Стихи были примерно такого содержания:
Деревенька моя, сизы дали
На замке уже старый забор.
Я умчусь, куда вы не видали
Подперев сей забор на запор.
Отказать поэту мы не смели и , разумеется, весь тираж был раскуплен ценителями тонкой поэзии. Кроме этого профессор увлекался эзотерикой. Он мог часами рассказывать о связи души и тела, чертил на доске диаграммы и непонятные знаки. Хитро улыбаясь, мог выдать :"А вот по форме ваших бровей я могу сказать , что ела ваша мама в период беременности". Иногда увлекался, вскакивал, сверкая кальсонами из-под брюк и разными носками. На экзамене предлагал начинать ответ с декламирования его произведений. Самое сложное было не рассмеяться при этом. Физмат в этом плане ушел чуть дальше: чтобы сдать экзамены наверняка , положили "Деревеньку, сизы дали" на музыку. Исполнили, аккомпанируя себе под гитару.
Второй типаж, который легко найти и тяжело забыть, был Аполлон Витальевич. Преподавал он зарубежную литературу, и всерьез любил свой предмет. Мог объяснить разницу между Одиссеем и Циклопом, и кто кому выколол в итоге глаз. И если Одиссей с трудом лавировал между Сциллой и Харибдой, то Аполлон Витальевич совершал свой трудный путь от соблазнительных юных студенток к жене, и обратно. И эти студентки, как проклятые серены, не давали профессору спокойно жить. К одной из серен Аполлон Витальевич даже ушел, правда ненадолго. Что-то заставило вернуться к жене, может быть долг, или ветреная дева переметнулась к другому. Внешность вполне соответствовала его имени. Подтянутый, в квадратных очках, с хорошо поставленным голосом, слушать который было одно удовольствие. Не слушать - другое. В то время одним из ценных качеств преподавателя для меня был громкий такой голос, чтобы не давал спать на лекции. Еще Аполлон Витальевич любил все итальянское: пасту, музыку , литературу. Перед экзаменом все особенно его боялись, он был строг, стихов не писал. Ничего , кроме денег не признавал. На студенческом совете предлагали принести и незаметно поставить на стол профессору кастрюльку макарон, входить в аудиторию под негромкую итальянскую музыку. Начать свой ответ с вопроса по-итальянски и многое другое. Студент в минуту опасности удивительно изобретателен. В итоге те , кто не знал - сдал, кто знал - сдал блестяще.
Третий преподаватель,а это была "она". Женщина, которой я до сих порой во сне сдаю экзамены. Просыпаюсь в поту, пью водичку и вздыхаю с облегчением - это лишь сон и мне никто не поставит неуд)) Прежде всего это человек трудный судьбы. Жизнь он посвятил науке, а студенты только раздражают. Особенно ненавистны молоденькие щебечущие нимфетки, которые так нравятся Аполлону Витальевичу.
Прикрываясь любовью к своему предмету и ненавидя людей, этот человек (сама себя она не относила ни к какому полу, просто профэссор) мучила нас очень изощренно. При прочтении " Почнемъ же, братіе, повѣсть сію отъ стараго Владимера до нынѣшняго Игоря, иже истягну умь крѣпостію своею и поостри сердца своего мужествомъ, наплънився ратнаго духа, наведе своя храбрыя плъкы на землю Половѣцькую за землю Руськую. Невольно в голове всплывал режиссер Якин из фильма "Иван Васильевич меняет профессию" с его :
- Житие мое…
- Вельми понеже… весьма вами благодарен!
- Поелику мы зело на самолет опаздываем.
Перед зачетами и экзаменами студентки снимали обручальные кольца, смывали косметику , и вообще старались забыть о своей гендерной принадлежности. Но по всеобщему убеждению знания мы получали на всю жизнь. Как и психологическую травму. Потом стало известно, что профессор вышла замуж, смягчилась и стала добрее. Почти как Людмила Прокофьевна из "Служебного романа". Вот что любовь с человеком делает.
Вот такие типажи встретились мне в студенческие времена.