Везде, наверное, есть объект поклонения, этакий фетиш. В России — это Байкал. У монголов и людей, стремящихся в Монголию, – это Хубсугул. А как можно писать об объекте поклонения без придыхания?
В 2017 году мы повидали многое: и безжизненные камни Гоби, и пески Хангорынэлса, и крутые обрывы Хэрмэнцава и яркие воды Харнуура, а вот до Хубсугула… до Хубсугула не доехали. Меня, надо признаться, это как-то покалывало: в Монголии был, а жемчужины не видел.
Теперь видел.
Мы изменили график движения. Теперь едем только в светлое время суток, чтобы не пропустить ни одной точки, ни одного оттенка.
Восточный берег Хубсугула – череда заливов. Дорога то чиркает по озеру, то уходит петлять в лес. Лиственницы стоят голыми, серо-коричневыми, щетинистыми. Ближе к северной части их немного потеснят кедры. Лес завален упавшими и спиленными деревьями и их ветвями. Кое-где – следы низовых пожаров.
Дорога – 170 километров ухабов, ям и колдобин. Ты не успел вытерпеть очередной ухаб, как уже влетел в яму, пережил её, а тебя уже поджидает колдобина. Сейчас, когда подложена тонкая подушка снега, это ещё можно терпеть, как это перенести летом – загадка. Интересна, должно быть, эта дорожка летом. Особенно хороша, я уверен, после серьёзного дождя.
Стоит ли пытаться описать Хубсугул? Наверное, это сродни попытке описать полотно Левитана или Куинджи — занятие бессмысленное и беспощадное. Тем более, что старенький Canon неплохо справился с поставленной задачей и довольно правдиво воспроизвёл и цвета, и формы. Мы выбегали из машины каждые пятнадцать минут и выстреливали длинными очередями снимков в сторону озера.
Два заката, один рассвет и полтора ослепительных дня подарил нам Хубсугул. И одну ночь. Чернющую. Усеянную белыми точками автомобильных фар, мечущихся по льду. И тишину. И сожаление, что не видят и не слушают этого твои близкие.
Вечером второго дня вы въехали в Ханх – унылый сум на северной оконечности Хубсугула. Темнота и глухие заборы – вот и вся деревня. А, нет! Ещё ярко освещённая фонарями «набережная» — узкая дорожка между первой линией домов и берегом.
Мы выходим из Монголии в пятницу, на три дня раньше срока. По задумке, мы должны посмотреть красоты Бурятии и зимнего Байкала. Однако, все уже пресыщены впечатлениями. Замёрзший блекло-изумрудный Иркут великолепен, Тункинская котловина сногсшибательна, но куда же уложить это великолепие? Не влезает оно уже между седыми горами, оранжевыми степями и фиолетовыми отрогами Восточных Саян.
Ребята завозят меня в Иркутск, где я проведу немногим меньше суток. Погощу у своей давней подруги Тани. Поговорю с ней об архитектуре, семье и общих друзьях. Познакомлюсь и поиграю в шахматы с её сыновьями и в кубики с дочкой. Встречусь с Лёшей Мочаловым, оказавшимся здесь по делам. Два часа беседы пролетят незаметно. Приятно общаться с человеком, близких тебе взглядов.
Потом я прыгну в самолёт и тот путь, который занимал в прошлый раз шесть дней, проделаю за десять часов. И окажусь дома. За десять дней нового года прожив маленькую, но очень яркую жизнь.
Это канал о путешествиях, которые постепенно вползали в жизнь мою и жизнь моей семьи и, наконец, захватили её почти полностью. Однако иногда я срываюсь и выдаю что-то о профессии, архитектуре, Москве. Вот самый мой любимый рассказ о путешествии. Вот самый колкий мой рассказ о профессии.
Если вам понравилось, подписывайтесь на канал здесь, в инстаграме, драйве, вконтакте.