В последние месяцы эта функция включается крайне редко. Подозреваю, что благодаря антидепрессантам.
А сегодня поутру наорала на детей и отправила мелкую на занятия в сопровождении старшей. Ожидаю их позднее возвращение.
Семь утра. Ставлю завтрак, включаю свет.
— Вика, просыпайся, идём на занятия.
Встаёт, просыпается окончательно. Ест.
Я выпиваю колдрекс, жалею об отсутствии чего-нибудь от насморка, делаю себе кофе в термостакан. Думаю о том, не прихватить ли остатки от шоколадки, одеваюсь.
В общем, в какой-то момент понимаю, что ребёнок сидит, а время идёт. Напоминаю:
— Одевайся, а то опоздаем.
Прикидываю, не вызвать ли такси вместо того, чтобы идти на трамвай.
— Лера, дай мне лосинки.
— Давай, я тебе дам.
— Хочу Леру.
А Лера до трёх сидела в виртуальном мире, ей не до одежды, хоть и не спит. Тем не менее, прошу её, подать вещи сестре.
И вот это делается, но медленно, печально и с потоком слов о том, какая она несчастная, как она не для этого всего родилась. Хотя человек накануне вечером во время уборки в комнате завершил процесс посередине, клятвенно пообещав, что утром встанет рано и всё-всё закончит к нашему приходу. Напоминаю об этом на повышенных тонах. Мол, в любом случае вставать пора.
И Вика тут же вся уже в слезах, что её обидели, не так дали штаны, обидели сестру...
В общем, я много и громко кричала и отправила младшую в ДЮЦ в сопровождении старшей. Хотя, по сути, никто ничего страшного не сделал. Просто количество мелочей, за которые и замечание делать смысла нет, достигло критической массы.
В итоге я лежу, вставая лишь ради очередной порции чая. Девы у тётки развлекают Димона. Мама плохая и злая.
