Были у Панаса имя и фамилия. Но они, как впрочем, и его старший брат уехавший еще до событий куда-то в другой край Союза, остались за дымкой прошлого.
Там же остались два покойных родителя, молочно-товарная ферма (теперь развалины её), бывшее село и хата, доставшейся Панасу, тоже от тех времен.
Хотя о хате Деда, нужно позже рассказать отдельно. Пожалуй, она и есть причина событий происходящих, с Панасам по сей день. Но о ней тоже позже.
Имя своё Панас уже не вспоминал, и называл себя исключительно по прозвищу, данному ему односельчанами, за то, что ходил он сорокалетним обалдуем, по вечернему селу с двухколоночной магнитолой «Panasonic RX-C100 F » 1982 года выпуска. То чудо техники, которое ему привез брат, сразу после смерти родителей.
Это прозвище, единственное, что и осталось у Панаса от тех времен. Он и не возражал, когда селяне стали его окликать Панасом.
Во-первых, в этом он не чувствовал злобы. Ему даже, по началу, льстил созвучный в прозвище, образ, связывающий его с «чудом зарубежного медиапрома».
К тому же он помнил и любил, очень обаятельного советского актера Петра Ефимовича Весклярова, ведущего «Спокойной ночи малыши» Діда Панаса. Возможно именно это сравнение, делало его еще более добродушным, не без доли малой налета хитринки от малорусского характера?
Именно с момента 26 апреля 1986 года, все поменялось, когда произошла авария на Чернобыльской АЭС в трех километрах от Припяти.
Село под названием Усов, в котором жил Панас, находилось в 10 километрах от эпицентра взрыва. Паники не было. Были только тяжёлые и мрачные слухи. В Припяти приступили к эвакуации лишь на следующий день, а из Усова всех жителей, вместе с животными из фермы вывезли 3 мая.
Панас, вообще не представлял для себя никакого варианта, как остаться, вопреки объявленному плану обязательной эвакуации. Ему было чуть больше сорока лет. Он не был женат. Родни кроме брата, уехавшего невесть куда, у него не было. Остался только родительский дом и горечь неотвратимых изменений.
Именно ИЗМЕНЕНИЯ, как само понятие, и их странная неотвратимость впоследствии и будут править в жизни Панаса.
Остаться ему удалось с необычайной легкостью. Это произошло с какой-то нелепой простатой, что первоначально удивило и даже как-то разочаровало, а впоследствии ввергло в уныние и пустоту одиночества.
Его хата находилась на окраине села, прямо у берега водоёма длинной около 200 метров и не более 50 метров в ширину. Убежав за это озерцо, Панас переждал там всю эвакуацию. Группа эвакуаторов вместе с милиционером осмотрев его дом, не нашла там никого. Больше в дом никто не наведывался. Самого Панаса даже никто не искал. О нем словно все забыли. Хотя это не совсем верно. Не все.
Сильнее всего его удивило, что на следующий день, когда в пустое село прибыли войска химзащиты, то на его дом уже не обращали ни малейшего внимания. Даже когда в самом селе и на ферме, через несколько недель спустя, проводили мероприятия по дезактивации. Из чувства протеста Панас, даже не пытался скрываться, но в конечном итоге, село было покинуто всеми, и он остался в звенящем одиночестве.
Всё же за всем сказанным нужно вернуться к утреннему чаю Деда Панаса.