Михайлов был моим непосредственным начальником, хотя наши отношения я бы скорее назвал дружескими, чем формальными. Этот огромный русский мужик — настоящий медведь — на удивление легко сошелся с китайцами на почве общей любви к дорогому алкоголю и дешевым женщинам. Он пришел в “Золотой Дракон” простым курьером и всего за каких-то три года смог стать вице-президентом по маркетингу в русской части компании. В китайский бизнес иностранцев не пускали, хотя в последнее время я склонялся к мысли, что Михайлов близок к переезду в Китай — он даже хотел сделать себе пластическую операцию по уменьшению разреза глаз.
Помимо работы и довольно глубокого личностного взаимопонимания, с Михайловым меня связывало еще кое-что. У нас был совместный “стартап”, карманное агентство “Контент Бюро”, через которое мы отмывали рекламные бюджеты, выделенные китайцами на исследование и развитие российского рынка. Откатная схема была до смешного проста, впрочем, как и любой бизнес подобного рода — агентство зарабатывало на комиссионных, выполняя разного рода маркетинговые работы, от конкурентных исследований и анализа целевой аудитории до разработки креативных концепций, копирайтинга и видеопродакшена. Мы скидывали на “Контент Бюро” задачи, результаты которых нельзя было измерить деньгами или можно было бы легко подтасовать. Единственными владельцами агентства являлись мы с Михайловым, но он получал большую долю от прибыли — примерно 60-70% — так как в конечном итоге все риски нес он один, а я, в случае чего, мог сделать вид, что всего лишь выполнял его поручения. Но даже 30% от многомиллионных китайских бюджетов были весьма приятным бонусом к моей юаньской зарплате.
Конечно, с агентством случались проколы, но все спорные ситуации Михайлову удавалось разруливать с минимальными репутационными потерями. Он полностью закрывал вопросы безопасности и “чистоты сделок” между “Золотым Драконом” и нашим агентством, а я занимался операционными делами. В большинстве случаев работа была не пыльная — агентство получало “запрос” от Михайлова, я рассылал задачу по уже сформированному пулу подрядчиков — зачастую это были самые крупные и известные агентства Москвы и Питера — и, получив от них конкретную смету, умножал цены самого дорогого агентства на 5 или 10, в зависимости от текущего уровня собственной наглости. Итоговую сумму я отправлял в ответном письме Михайлову, как обычно добавляя фразу “Поскольку вы наш давний и постоянный клиент, мы сможем сделать вам скидку 15%. Но не больше, сами понимаете.”
Вот это “сами понимаете” было моим самым любимым. Мы пилили китайские бюджеты, выставляли завышенные ценники, затягивали со сроками — зачастую просто потому, что забывали про заказ — но при всем при этом мы вели себя так, будто делали им огромное одолжение. Будто мы не услужливые мелкие рекламщики, а солидный партнер, действующий на равных и требующий к себе должного уважения. Что самое забавное — китайцы это схавали, у них даже в мыслях не было проверять наши цены или назначать открытые тендеры, они нисколько не сомневались, что уж кому, а ребятам из “Контент Бюро” — крупнейшего агентства столицы — доверять можно. Сами понимаете!
— Алло, Михайлов! Что за прикол с телефоном в коробке? За траву gracias, кстати, у меня как раз закончилась вчера, — я прижал трубку ухом к плечу и твердо решил закончить приготовление кофе, которое так вероломно прервал внезапно скрученный и тут же выкуренный косяк.
— Даня, приезжай в офис, срочно! Я должен тебе кое-что рассказать, — Михайлов хрипло прокашлял в трубку. — Я все обьясню при встрече, но дело не терпит отлагательств! Ты можешь выехать прямо сейчас?
— Да не вопрос, сейчас я такси вызову и приеду, — сказал я, окончательно сбитый с толку. — У тебя какие-то проблемы, мужик? В чем дело?
— Я же сказал, я все тебе расскажу в офисе! — мой собеседник явно начал терять терпение. Это меня удивило — Михайлов был не из тех парней, кого можно легко вывести из себя, — Такси уже ждет тебя внизу, я вызвал тебе Uber.
— Какой ты заботливый! Ну хорошо, я сейчас спущусь, — я положил трубку и пошел одеваться.
Кружка со свежесваренным кофе остывала на кухонном столе. Видимо, допить его сегодня мне было не суждено.
***
В такси я раскурил второй косяк, предварительно удостоверившись, что водитель не против. По радио крутили уже порядком запылившийся хит группы Simple Plan. Канадские поп-рокеры неутомимо рассуждали о том, что все мы живем по сценарию, написанному задолго до нашего рождения. И что уж они-то, эти двадцатилетние горячие североамериканцы, не станут ждать лишней минуты в этом городишке, уедут куда глаза глядят и не вернутся, несмотря на то, что все мы будем по ним скучать. Когда-то и я рассуждал похожим образом, рвался узнавать новое, хотел быть кем-то большим, стремился к новым горизонтам, сбегая от невыносимой серости, от бесконечного потока штампованных на местном заводе бутылок, от стоящих нестройными рядами перенаселенных многоэтажек, от грязи, от бедности, от нищеты, духовной и физической. Сбежал ли я оттуда? От бутылок и многоэтажек — пожалуй. Возможно, даже от бедности. Но что насчет духовной серости и нищеты? Можно ли скрыться от того, что всегда носишь с собой за пазухой, что ежедневно пестуешь, мысли о чем старательно пытаешься прогнать прочь?
— Вы не могли бы переключить радиостанцию? — попросил я водителя.
— Нет проблем! — он крутанул ручку приемника, и из колонок зазвучал спокойный, грустный джаз.
Мимо проносились однотипные блестящие дома, высокотехнологичные гиганты из стекла и бетона. Небо, затянутое темно-серыми тучами, изредка прорывалось тусклыми всполохами молний. Воздух пах озоном, и от этого становилось немного легче дышать. Над городом назревала гроза.