Это была превосходная ночь. Безоблачная, с лёгким прохладным ветерком, прячась от которого тела лишь сильнее прижимались друг к другу.
- А что это за звезда? - последовал новый вопрос от рыжего курносого чуда, лежащего рядом и смотрящего в бескрайнее звёздное небо.
- Это Альвиора. Существует легенда, что сам Мерогар поместил ее туда
- Он? Но зачем?
- Однажды в семье обычного плотника родилось дитя. Девочка, которую назвали Альвиора. И столь чиста она была сердцем, что сами боги благословили ее. Где бы она не находилась, везде распускались прекраснейшие цветы. От ее прикосновений, уходила любая боль и болезни. А от ее слов, преисполненных любовью и добротой, заживали глубочайшие раны на сердце. Естественно, однажды прознал о ней и сам Мерогар, которого уже тогда называли разрушителем. Захотел он тогда заполучить себе такое сокровище, но оказался не единственным, с такими намерениями. Многие обольстились сходными желаниями, и каждый хотел заполучить Альвиору для единоличного использования. Ее похищали раз за разом, иногда даже по нескольку раз на дню. Она никому не отказывала и стремилась помочь всем, не важно, кем он был и кто он сейчас. Не выдержав очередной кражи, Мерогар разозлился и решил, что если Альвиора не достанется ему, то пусть не достанется никому. И отправил ее на небо, так далеко, как только смог. Но даже после этого Альвиора старается одаривать всех своей любовью и добротой, именно поэтому она появляется на небе одной из первых, помогая путникам найти дорогу.
- Какая замечательная легенда, - прошептала девушка, уткнувшись носом мне в шею. - Расскажи еще.
Еще бы не быть ей замечательной. Ведь эта легенда соседней звезды. Сомневаюсь, что Кире понравился бы рассказ о Буаре, воине, убившем тысячу противников в своей последней битве, и умершим от истощения. Поговаривают, что даже мертвый, он внушал такой страх, что никто не осмелился к нему подойти до окончания сражения. В награду за подвиг боги даровали ему место на небе, и теперь он появляется первым, чтобы, как раньше, вести воинов в новые сражения. Красивая легенда, но, к сожалению, совершенно не подходящая под атмосферу.
- Смотри, видишь вон ту маленькую звездочку? Ту, что очень близко к большой. Так вот... - я хотел рассказать еще один миф, но ком застрял у меня в горле, когда краем глаза заметил испуганное выражение Киры. Никогда не видел ее такой, поэтому резко обернулся, но среагировать не успел. Висок отозвался болью и мир вокруг погас.
Боль и запах горелой плоти, вот что я почувствовал, как только очнулся.
- О, сэр Атамур пришел в себя. Как вы себя чувствуете? - раздался слащавый голос где-то рядом со мной. - Думаю, не очень, но поверьте, скоро вы будете вспоминать это состояние с наслаждением. Если конечно, не решите поделиться с нами информацией добровольно.
- Пошел ты! - выкрикнул я, открыв глаза. Передо мной стоял юноша, немногим старше меня. Весь его фартук был в крови, а на лице красовалась злорадная улыбка.
- Обожаю эти слова! Ну ничего, сейчас мы и с тобой поговорим, а то твой "папочка" уже не отвечает, - проговорил воодушевленно юноша и кивнул головой в сторону.
Скосив глаза, я увидел Дона. Он был весь в крови и ожогах, а на руках явно не хватало пальцев.
- Нравится? Это только начало. Скоро его подлатают и я начну по новой. Вновь и вновь, пока он не расскажет все, что знает, либо не сойдет с ума. Но не беспокойся, я буду осторожен, и постараюсь, чтобы Дон Гут остался в добром здравии, - он улыбнулся, а потом крикнул в сторону двери. - К медикам старика! И подбросьте дров. - Хмыкнув, он окинул меня оценивающим взглядом. - У меня еще много работы...
Дальше была боль. Много боли.
Меня пытали огнем и раскаленным железом. Ломали или даже лишали конечностей, которые впоследствии восстанавливали местные маги. Сдирали кожу, стачивали зубы напильником, пичкали всякими химикатами и совершали такое, о чем я бы точно не хотел вспоминать. Только палач совершил ошибку. Желая надавить на психику, он показывал мне, как пытал Дона, или Дону, как пытал меня. Я видел, как Дон Гут проходил через все эти страдания, не проронив ни звука, и как он одобрительно смотрел на меня, когда я мечусь в агонии, отказываясь рассказать хоть что-то. Мы ждали подмоги. Верили, что за нами должны прийти. Ведь мы уже... Да хрен его знает, сколько не отправляли сообщений. Там должны были понять, что что-то не так и отправить помощь. Только вот ее не было. Ни сегодня, ни завтра, никогда...
Все изменилось, когда к палачу пришел кто-то из высших чинов, чтобы поинтересоваться результатом. Как итог - сломанная челюсть у истязателя и очень плохое настроение. Я даже немного обрадовался, не только же нам страдать. Того ужаса перед пытками, который испытывал в самом начале, больше не было.К ним я охладел, как только открыл новую грань своего выверта - обратное усиление, и уже второй месяц только делаю вид, что чувствую боль. Так что мне было все равно на настроение палача, а вот Дон Гут не удержался от издевки:
- Я смотрю, задницу лижешь ты куда лучше, чем пытаешь.
- Умолкни, выродок!
- Два месяца и ноль результатов. У нас, в империи, тебя самого бы давно пустили на пособие для таких же, как ты. За халатность и в назидание.
- Да что бы ты знал, мусор?! Кажется, пора перестать вас беречь и заняться всерьез.
- Ахахах, да у тебя никак чувство юмора прорезалось? Поздравляю.
- Захлопни пасть, старикан! Будь моя воля, я бы вас обоих давно сгнобил. Вы бы у меня стали безвольными марионетками, выполняющими любую мою прихоть!
- Да кто же, если не ты, научит нас выполнять прихоти. У тебя, поди, самый большой опыт в этом. Шлюшка-мать научила?
- Завали хлебало! - не выдержал палач и, выхватив кинжал, ударил Дона Гута. Тот словно этого и ждал, резко дернулся, подставляя сердце под удар.
Мгновение... другое... ничего не происходит. Наконец юноша отступил, роняя окровавленный кинжал на пол, и начал орать что-то во всю глотку. Только что именно я не слышал, концентрируясь совершенно на других звуках. Но как бы не усиливал свое восприятие, ни биения сердца, ни дыхания ощутить не мог. Дон был мертв... Та ниточка, за которую я держался, чтобы не сойти с ума, порвалась. Отчаяние и гнев волной заполнили мой рассудок, и я, не до конца осознавая, что делаю, вложил всего себя в одно заклинание - огонь.
А дальше был жар. Нестерпимый и непрекращающийся жар.
Когда пришел в себя, то долгое время не мог понять, где сейчас нахожусь: я лежал в центре воронки, что простиралась на сотни метров в каждую сторону. Меня окружал лишь оплавленный камень и ничего больше.
"Куда это меня забросило?" - промелькнуло в голове.
И тут я наткнулся на знакомую местность.
Это же те самые горы, что окружали крепость Толандо! Стой, неужели... неужели я сейчас нахожусь на месте крепости? Но что здесь...
Задаться очередным вопросом я не успел - голову пронзила страшная боль, а перед глазами вновь пронеслись последние события.
Это сделал я.
Убил их всех. И Палача, и Киру, и Дона Гута, и всех остальных...
Я был готов сорваться в истерику, но неожиданно услышал удар сердца. Но откуда? И, главное, кто? Разогнав до предела и так обостренные чувства, стал ждать. И через несколько минут среди потрескивания камней услышал его опять - он шел от того бугра, неподалеку от меня, прямо с того места, где до взрыва находил Дон! Не медля не секунды, я ринулся к нему и стал колотить голыми руками. От каждого усиленного удара камень взрывался фейерверками каменных брызг, безуспешно врезаясь в мое тело и опадая на землю. Удар за ударом я ломал неподатливую скорлупу, отдаваясь во власть нарастающей с каждым мигом надежде.
Дон Гут жив! Должен быть жив... Он не мог так просто умереть! Не мог оставить меня одного! Только не сейчас! Я должен сделать все, чтобы спасти его...