Как поэт он крайне посредственный.
Ритм не держит. Вплетает совершенно ненужные слова и даже строки, чтобы только срифмовать общую картинку четверостишия или восьмистишия. Особо потрясает, конечно, в этой связи стихотворение "Смерть поэта".
Не буду вдаваться в подробности, но таки не могу не отметить, что строка "Восстал он против мнений света" - выглядит не просто как бред, а как откровенная чушь. Как раз из-за мнений света Пушкин и вызвал на дуэль Дантеса.
Читаем дальше "Один, как прежде... и убит!". К чему тут слова "как прежде"? Кто "как прежде" один восставал против мнений света? И что значит "один" - "не один"? Неужели Лермонтов полагает, что на дуэль с Дантесом Пушкин должен был взять компанию стрелков? Али тупо пристрелить французишку, подкараулив в подворотне?
Ну а вот это каково? "И он убит - и взят могилой,
Как тот певец, неведомый, но милый"? Каково? Нарушить ритм стиха. К чему? Зачем? От простой небрежности что ли? Именно так. Потому что дальше с размером и ритмикой Лермонтов окончательно прощается и пишет что ему в голову взбредет. Ну, лежит вроде, рифмуется - а, сойдет.
Подобным образом возмутительным выглядит и обращение со словом в "Бородино". При прекрасно стилизованном под просторечье начале стихотворения, описание самого сражения нас повергает в ступор:
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам…
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Что? Зомби на Бородинском поле? То есть, полковника сначала родили, потом убили, а потом он молвил. Небрежность? Очевидная.
Или вот такие строки:
"Земля тряслась — как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди",
Ну к чему ему использовать слово груди? Какие там груди трясутся? Его - Лермонтова? Или старика солдата? Понятно, что это очередная небрежность. И слово использовано только для того, чтобы срифмовать люди-груди-орудий.
Точно таким же образом воспринимается повторное использование частицы "вот" в одном куплете: "Вот смерклось....Вот затрещали барабаны"...
И вот (я эту уже не частицу, а указательное местоимение вполне могу использовать, ибо выше были цитаты) эту крайнюю небрежность нам выдают за лучшие стихотворные практики. И заставляют наизусть заучивать.
Обидно даже.
Поскольку ниже меня заподозрили в том, что я стал литературным критиком, категорически решил отвергнуть эти гнусные инсинуации.
Но при этом не могу не поделиться с вами еще одним стихотворением Лермонтова, которое говорит нам, что с образами у поэта были нелады. Итак, читаем всем известный "Парус"?
Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны - ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит...
Увы! он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
Ознакомились? Теперь внимание. Мы все его учили наизусть. Кто нибудь задавался вопросом, почему поэт в первом четверостишии говорит о том, что корабль плывет около берега в спокойном синем море в тумане, тут же во втором четверостишии пишет о том, что корабль находится в центре бури. А в третьем рассказывает, что корабль находится в штиле, но яростно хочет бури.
Ничем не объяснимо это перемещение корабля из одного состояния водной глади в другое и в третье.
Ок, прощаем эту шизофрению автору. Ведь вроде бы все красиво, да? Но чу. Читаем последнее четверостишие. О чем оно? О том, что корабль находится в состоянии покоя, однако по какой то причине ему нужно состояние бури и шторма, поскольку буря и шторм, по мнению корабля являются синонимом штиля и покоя. Бред? Да, именно, что бред. Обыкновенная красивость. Вроде рифмуется, да? Ну, тогда пусть будет так. Загадочно ж звучит, а?
На самом деле, перед нами критическая небрежность поэта. И неуважение к читателю.
Но зачем порекомендовали это учить наизусть поколениям молодых людей, хотелось бы узнать.