Решив написать статью (хотя это очень нескромно, справедливее будет написать "статейку") о романе в четырех частях с эпилогом, я, впрочем, как и всегда при прикосновении к русской классике, испытала стыд. Ну мне ли покорять вершины художественного мастерства авторов, глубину смысла и ширину охвата действительности их произведений? Кроме того, стыдно, что не берусь за анализ, ограничиваясь лишь описанием субъективных впечатлений от прочитанного. В этот раз особенно. Если уж браться за "Братьев Карамазовых", то обстоятельно разбирать проблематику и идею. В противном случае получится лишь прикосновение грязными руками к святыне.
Поэтому хитро и опять-таки нескромно облегчаю себе задачу и останавливаюсь не на идейно-художественном анализе, а на решительном и бескомпромиссном восхвалении таланта Достоевского.
Вы не читаете художественное произведение с вымышленными персонажами, выдуманными характерами, обусловленными сюжетом проблемами - нет! Вы наблюдаете жизнь. Меня восхитило решение Достоевским пространственно-временной проблемы (хронотопа) в романе. События в произведении выстраиваются не линейно, а развиваются в трёх измерениях с учетом времени, что создаёт ощущение созерцания объемной картины происходящего с высоты птичьего полёта. Вот умер старец Зосима, и Ракитин повёл отчаявшегося Алёшу к Грушеньке. А в это время Митя в полоумном состоянии мчится к Лягавому за помощью. А Иван выслушивает накрученные истерики Катерины Ивановны. А сладострастный старик Фёдор Павлович ходит в нетерпении по комнате и в ожидании Грушеньки проверяет, на месте ли конверт. Действие романа в самом прямом смысле разворачивается и предстаёт перед нами макетом жизни, в которой в разном месте при разных обстоятельствах, но в одно и то же время вершатся разные судьбы разных людей. Это ощущение усиливается отсутствием несоответствий и конкретикой: точным отсчетом дней, упоминанием времени суток, пояснениями относительно географии города, — а также часто употребляющимися глаголами движения «спешил», «успеть», «направлялся» и т.д. Признаться, до сих пор я не встречала произведений с подобной организацией действия. Это гениально!
Но главное, конечно, не в создании реалистичного жизненного потока, а в тех характерах, которые Достоевский бросает в него. Каждый персонаж — это отдельная вселенная, целый мир, проработанный автором до мельчайших деталей. Писатель представляет читателю живые законченные образы, полноценные личности со своим мировоззрением, ходом мысли, манерой говорить, привычными жестами. Они легко могут сойти со страниц книги и вписаться в нашу повседневную жизнь — настолько они реалистичны, правдивы, точны и полны. Автор так четко, тонко, глубоко и обстоятельно знакомит нас со своими героями, что, кажется, по ходу действия романа нам уже не нужны авторские комментарии: мы настолько поняли персонажа, что совершенно точно знаем, где он вскочит, где отшатнётся, где иступлено закричит, захлебываясь в слезах, где ошарашено залопочет, где простодушно и по-детски весело рассмеется. И это касается абсолютно всех героев, встретившихся нам в романе! Нет ни одного характера, который был бы лишь эскизом, наброском! И это при таком охвате действительности!
В эти заключается глубокий психологизм романа, хотя это, конечно, особенность произведений Достоевского вообще, не только «Братьев Карамазовых». Герои поступают и говорят в соответствии со своими взглядами, душевным состоянием, отношением к собеседнику или обстановке и не делают ни одного неестественного жеста, не произнесут ни одного неправдивого слова! В многочисленных монологах и диалогах перед нами вырисовывается и сознание, и подсознание героев. Достоевский заставляет нас погрузиться в напряженный психоанализ личности. Чего стоит один эпизод разговора Ивана с чертом! Эти муки сильного, скептичного, но расстроенного разума с сумасшествием, муки жаждущей и стремящейся к свету души со строптивой, гордой, независимой натурой…Разве возможно в полной мере осознать степень гениальности автора, сумевшего до такой степени узнать человека?
Как он задевает наши сердца! Особенно традиционной для его творчества проблемой поруганного детства. Найдётся ли человек, который не пролил слезы над судьбой бедного Илюшечки? Вряд ли.
В этой судьбе, кстати, я усматриваю, и, надеюсь, не беспочвенно, развитие одной из главных идей романа, данной в качестве эпиграфа: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода». Вспомним эпилог, в котором Алёша побуждает детей никогда не забывать Илюшечку и то, какими они стали на время его болезни. Мальчик умер, но посеял «разумное, доброе, вечное» в сердца сверстников, и эти семена дадут, безусловно, «много плода».
Не обойти стороной и размышления о судьбе России. Куда приведут ее русские характеры — чистые, как Алёша, скептичные, как Иван, необъятно широкие и необузданные, как Митя? Чем станет бешеная птица-тройка — величественной колесницей или безумной телегой? Зависит от нас.
И помните: «Как хороша жизнь, когда что-нибудь сделаешь хорошее и правдивое!»