Глава 15.
Через час все собрались. Утюговская секретарша, замучилась бегать, кофе разносить. В баре у Утюга и вискарь и коньяк с водкой, но никто не пил. Может, были бы и не прочь – но момент не тот. Сам Утюг сидел растерянный и подавленный. Гвоздь, прикатил директорское кресло от стены на место, во главу стола, и вальяжно расселся. Приказал Утюгу поднять шторы.
- Показывай письмо.
Утюг торопливо открыл почту, и развернул компьютер экраном к боссу. Тот прочитал, отодвинул ноут от себя и поднял глаза. Один из присутствующих тут же подал голос:
- Мои ребята уже ищут отправителя, по IP-адресу.
- И?
- Пока ждем, что дальше.
Тут ноут издал характерный звук, а в углу его экрана замигал конвертик.
- На, смотри, чего там пришло. – Гвоздь взглядом, не меняя позы, указал Утюгу на компьютер.
- Вы сами посмотрите, Сергей Николаевич.
- Да ну нахер, вдруг тебе бабы какие пишут, зачем мне это знать.
Утюг покорно развернул ноутбук к себе:
- Нет, это не бабы.
Все читают еще одно письмо, на этот раз строго-официальное, с указанием перечислить один миллион $ на карточный счет в Сбербанке. Утром доложить о готовности. Номер счета в следующем письме.
Кто-то высказал то, о чем подумали остальные:
- Они что, идиоты?
Более бредового требования и представить невозможно. Сама по себе сумма одиозная, как в голливудском боевике, да ещё на счет, да ещё Сбербанк.
Гвоздь развернулся на кресле и долго смотрел на раскинувшийся внизу город: «Не... точно левый развод. Насколько же надо быть отмороженным, чтобы самому себе петлю на шею надеть. Видят же, придурки, с кем связываются. Не в Утюге тут дело.»
- Осталось, только, чтобы сами попросили себя трахнуть.
- Сергей Николаевич, определили место откуда письма приходят – интернет-кафе на Волхонке, по Wi-Fi соединение…
- Понятно, двести человек народу и парковка, плюс местные жители. Ищите ребята. Года хватит? И что дальше?
Подчиненные молчали.
- Да вы охренели все- неожиданно заорал на подчиненных Гвоздь– Не найти следов до сих пор. - Вот ты скажи, зачем я тебе деньги плачу? - ткнул пальцем в первого подвернувшегося под руку.
- Времени мало- попытался оправдаться до смерти напуганный подчиненный.
- Времени мало? А где этот долбанный начальник службы, блять, безопасности?
Вперед выступил крепкий мужчина с волевым лицом:
- В рамках поставленной задачи по охране объекта и его филиалов проведены все необходимые мероприятия. Увеличено количество камер наружного наблюдения, с личным составом регулярно проводятся учебные боевые тревоги на полигоне базы МВД…
-Боже, какой идиот! –прошептал про себя Гвоздь, а вслух громко оборвал начальника службы безопасности:
- Еще раз, вам, придуркам, повторяю. К нам в контору пришло письмо по Е –мейл, с реальной угрозой, последствия, которой вы себе даже представить не сможете. Необходимо установить отправителей письма. И как можно быстрее, чтобы предотвратить его или их дальнейшие действия. Задача понятна? Всё! Пошли все на хер! Работайте. Каждый час докладывайте о результатах.
Гвоздь набрал номер своего человека из ФСБ:
- Андрей Михайлович, извините, сложный вопрос, необходима личная встреча. – произнес Гвоздь официальным тоном. - По телефону не решить.
- Ясно. - назначил встречу его собеседник.
Местом встречи оказалась летнее кафе с креативным названием «Место встречи». Человек из ФСБ – слегка полнеющий дядька лет сорока пяти в драных джинсах и белой футболке с надписью: "Пинк Флойд", вяло жевал за кривоногим столиком сушеных кальмаров, а взглядом гипнотизировал запотевший одноразовый стакан пива с невероятно высокой шапкой пены. Остатки длинных волос с проседью собраны сзади в жидкую косичку. «Хиппи долбанный». Фээсбешник по выражению лица угадал мысли гостя, но показывать свою проницательность ему было лень:
- Надеюсь, действительно что-то важное, иначе я тебе счет выставлю за испорченный выходной, кстати первый, блять, за два месяца. Ты мне скажи, почему у вас у всех вечно какой-нибудь геморрой? – фээсбешник кивнул ему на свободный стул.
Гвоздь не стал отвечать на эту лирику, брезгливо стряхнул со стула несуществующие крошки и присел на краешек, явно опасаясь за чистоту своего костюма. Гориллы из охраны расположились поодаль. Ещё один встал к дверям.
К сидящим подбежал было бойкий черноусый мужчина, но не успел он ещё раскрыться всеми гранями своего кавказского обаяния, как тут же был в грубой форме проинформирован, где ему следует находиться. Короче, послан. Он всё понял и мгновенно испарился, попутно притушив звук, какой-то попсовой радиостанции.
- Ника, почему ты всегда такие гадюшники выбираешь?
Ника в ответ, лениво, так с паузой, подколол:
- Здесь не бывает манерных людей – мне их, как увижу, сразу хочется мордой в говно окунуть. Чтобы спесь сбить. И работать удобнее – меньше ненужных глаз.
Гвоздь решил, что обмен любезностями закончен и перешел к делу. Подробно обрисовал обстоятельства, стараясь не дотрагиваться до, как ему, вобщем-то правильно, казалось, антисанитарного стола:
- Ника, только вопрос втихаря решать надо, я не хочу, чтоб каждая собака на каждом углу пальцем на меня показывала.
- Ясно...! – человек из ФСБ чуть усмехнулся уголком рта, и потянулся за дорогим смартфоном, брошенном тут же, на мокром колченогом столе
- На кого, говоришь, наехали? – спросил он, набирая номер.
- Не хрена тебе не ясно! На МЕНЯ наехали!
- Не горячись… - Ника задал в трубку несколько вопросов. Дождался ответа. Снова замолчал в раздумьях.
- Ты прав, - он потянулся за стаканом, в котором пена и не думала опадать, глотнул холодного пивка, - это дело странное. Не понимаю кто против нас играет. Этих долбоебов не должно существовать. Им просто неоткуда взяться. Что и настораживает. Все серьезные люди знают расклад, а здесь игра в тупых отморозков. Зачем? Но даже не это главное. Кто за этим стоит? А получается, что теперь наш ход. На выбор. Либо мы клюём на эту шнягу, чего от нас, видимо и ждут, либо утираемся. Утереться для авторитета неприемлемо. А нынче особенно. Значит будем ловить на живца, дадим ребятам увязнуть. Где-нибудь, да проколятся. Бабки засылай. В Сбербанке я кого надо предупрежу, чтоб не пугались - типа спецоперация. И дай бог, если это просто тупой наезд отмороженных лохов. Только не знаю зачем, что это даст? Ни обналичить, ни перевести, а на банкоматах камеры. Так что ребятишкам стоит засветиться, тут их и порвут. Риск на десятку, от силы на полтинник. Вот только, что-то мне в это не вериться - не те времена.
- И я не верю, похищение проделано - комар носа не подточит, камеры охраны не работали, машину старуха местная видела какую-то грязную, но ни марки, ни номера не запомнила, горничная вообще не знает куда хозяйка делась – была и исчезла. А бабки – на тебе, по безналу, лям, да на кредитную карту. Бессмыслица какая-то, тебе не кажется? Логики нет. Либо это полные олухи, что непохоже, либо суперпрофи… И деньги эти им по барабану. И цели другие! Какие, ты и сам знаешь. Можно бы послать подальше таких козлов, а потом жди удара и непонятно откуда и не ясно от кого. Бояться и ждать, вот чего от меня хотят. И похоже, что кто-то всерьез настроен. И потом, баба-то – хер с ней, а ребёнка-то зачем трогать? Это по любым понятиям беспредел, за такое всегда мочили без разговоров. За базар надо отвечать – Гвоздь замолк, сжав зубы, и нервно застучал пальцами по шаткому пластику стола.
-Не парься, Гвоздь, думаю ты прав, дело не в бабках, иначе бы они нашли бы другой способ, о чем нам почти открыто говорится. Кто-то с нами в «Молчание ягнят» играет. Засылай бабки, посмотрим, что будет дальше. А ты изменился, пятнадцать лет назад, когда я тебя от тюряги отмазывал, ты по-другому пел… Слышал, курить бросил? Правильно, здоровье надо беречь!
Лет тридцать-сорок назад, когда страна жила по другим правилам и это, казалось, навсегда, Ника – теперь Андрей Михайлович и Гвоздь росли в одном дворе. Причем если первый – высокий развитый мальчик, был сыном ответственного партийного работника и учился в очень непростой школе, куда учеников привозили на черных волгах, то у второго на характерном узком лбу были прописаны несколько поколений уголовников. У Гвоздя в роду сидели все, и старшие братья, и отец, и дядя. Гвоздь делал что хотел, курил с шести лет, а в школу ходил с финкой, стрясти мелочь с какого-нибудь лоха. Его боялись и деньги отдавали, видели, что он постоянно болтается возле каких-то уголовников, то ли отцовских корешей, то ли братьевых. Гвоздь знал, что за ним стоит сила уголовного мира, и никого не боялся. И сам был уверен, что тоже сядет, как только подойдет возраст. Своеобразный экзамен на зрелость. Впрочем, ждали этого все, и школа, и участковый, и все жители двора.
Ника, отчасти, такой свободе завидовал, но уголовная романтика его не увлекала. Самодельные электрогитары, КинАповские усилители и колонки, с их хрипящим звуком за пределом возможностей такой аппаратуры. Вера в рок-н-ролльное братство. Наивное желание известности, но не официальной, а суровой, самиздатовской, бескомпромиссной. Бесконечные перезаписи хард-роковых «новинок» пяти-шестилетней давности с одного магнитофона на другой. А покупка за сто пятьдесят рублей, при том, что это была средняя месячная зарплата в СССР, на музыкальной толкучке нового винилового диска “Led Zeppelin”, в упаковке, с раскладкой, давало ощущение счастья и было предметом зависти у сверстников его круга… Но всё это было потом, в юности. А в детстве, Ника, хоть и знал о существовании Гвоздя, но сталкиваться им не приходилось. Родители не допускали таких встреч. Встретились они впервые, когда Ника пошел в шестой класс. А было это так – Ника возвращался из булочной с мороженым в руках, как к нему подвалили незнакомые ребята, старше года на три-четыре. Всё у них было, как полагается: кепарик на затылке, в зубах у каждого, скрученная с особым шиком папироса. Шпана, одним словом. Отобрали мороженое, вывернули карманы и забрали сдачу под смех и пинки. Двое крепко держали за руки, кто-то шарил по карманам. Причем всё у прохожих на виду. Прохожие делали вид, что их это не касается. Ну, правда, есть же на то милиция, чтобы хулиганами заниматься. У Ники текли слёзы от злости и обиды на свою беспомощность. И тут кто-то вмешался. В пяти шагах стоял Гвоздь, худой и невысокий. «Отпустили быстро, пацан с моего двора». Пока шпана оценивала ситуацию (вдруг, пока один слабак нарывается, где-то может прячется команда – они же не у себя в районе). Нику отпустили. Он тут же вцепился в того урода, что шарил у него по карминам. Его двинули в под дых, и он упал, скрючившись от боли и хватая ртом воздух. Гвоздь мгновенно воспользовался тем, что внимание шпаны переключилось, подскочил и несколькими точными ударами заставил одного согнуться, а другого схватиться за лицо. Потом также стремительно отскочил на прежнюю позицию, по дороге оттолкнув Нику подальше от гопников: «Вали отсюда!». Гопникам стало ясно, что Гвоздь один, без кодлы, они развернулись полукругом в надежде прижать его к стене. Все они были старше, и оборзевшего салагу, по всем понятиям полагалось наказать. Гвоздь медленно отступал, цепко держа взглядом поле боя, стараясь не упустить момент нападения. Ника оправился от боли, подобрал кирпич и встал рядом. «Вали, говорю, к мамаше». Ника молчал, яростно сжимая кирпич побелевшими пальцами. «Ну, как хочешь». Враги приближались, подбадривая друг друга воинственными репликами: «Эй, салаги, нюх потеряли? С замоскворецкими решили связаться? Щас по полной огребете...» Гвоздь презрительно сплюнул. В его воровской среде считалось недопустимым при базарах и разборках ссылаться на силу за своей спиной. Какой-бы она не была. В расчет принимались только личные качества.
«Ша! Стопэ!» - Гвоздь поднял рубаху – блеснули полированной сталью две заточки, с наборными зековскими рукоятками, заправленные за ремень, - «Стоять, сказал!» Замоскворецкие побледнели и попятились. «Только рыпнитесь» - продолжил Гвоздь спокойным голосом, - «Всех покрошу, мне похер. По малолетке мне больше десятки всё равно не дадут...» Умирать никому не хотелось. Начались отмазы, типа: «Да ты уже труп! Ща наши приедут, тебя тут и закопают. Мы ещё встретимся». Гвоздь лишь презрительно улыбался. Шпана потихонечку стала отступать, но тут влез Ника: «Деньги верни!» Самый здоровый из пришлых попытался изобразить возмущение таким безрассудным наездом со стороны ещё более мелкого салаги: «Чё ты сказал?» «Деньги!» - Ника поднял руку с кирпичом. Сначала отступить, а потом и отдавать добычу, для замоскворецкого было вдвойне обидно. На помощь пришел его кореш: «Да ладно, Серый, пошли. Видишь они тут все ебанутые. А то зашибешь кого ненароком – мусора потом зашкварят.» Серый вынул из кармана горсть медяков и бросил их в пыль: «На, подавись...» И шпана ушла, стараясь держаться гордо, но иногда оглядываясь. Мало ли что.
«А ты молодец, не приссал», - Гвоздь протянул Нике папиросу. «Я не курю». «Что, мамаша не разрешает?». «Просто не курю». «Ладно, давай. Если чё, ты знаешь где меня найти», и Гвоздь вразвалочку ушел по своим урковским делам.
Эта история тогда прибавила Нике авторитета в определённых кругах. Он мог спокойно ходить у себя в районе, потому, что стал «корешем Гвоздя, который кому-то из замоскворецких кирпичом голову проломил». Людская молва, как всегда всё преувеличила. С возрастом это стало неактуально, но тогда здорово помогало жить...
... - У шестерки моей таких бабок нет. – вернул Нику из воспоминаний друг детства.
Ника снова лениво улыбнулся: «жадничает…», а вслух произнес:
-Тебе видней, и причем тут он, на тебя же наехали. На крайняк, ты добавишь. Ведь если обделаемся, каждый мудак на хер посылать станет, и будет прав.
- Как все не вовремя, бля! Такие дела затеваются, а тут… Чует сердце, неспроста все. Какая-то сука подставу готовит. Только кто… может всё же скажешь? – Гвоздь внимательно посмотрел ему в глаза.
Ника пожал плечами:
-Завтра посмотрим…
- А твои, к примеру…- продолжал размышлять вслух Гвоздь.
- Плохая шутка! - Ника жестко откинулся на спинку пластмассового стула – в одной лодке плывем.
- А может ты и сам не знаешь.
- Я знаю многое!
- Но не все, как выясняется.
Гвоздь поднялся, охрана вскочила и, привычно сканируя глазами пространство вокруг, услужливо открыла двери машины, где он и исчез под защитой бронированных стекол. Ника проводил его усталым взглядом: «Как они все задолбали, в кои веки выходной, так нет, надо всё испортить».
Они – это и начальство, что всегда придирается по мелочам, и бестолковые подчиненные, и отмороженные клиенты, типа Гвоздя. Апломба до хера, а по сути, как был уголовником, так и остался. Ещё, почему-то вспомнился, тупорылый сосед по дому на лексусе, со своим догом, что постоянно гадит у подъезда, да так, что и человеку столько не наделать. И ведь говорили ему не раз - похоже человек слов не понимает. Не хочется перед каждым идиотом показывать где ты работаешь, а видимо придется. И эти придурки сегодняшние, со своим идиотским похищением и требованием выкупа. Как же хочется спокойно работать, а не дают, суки!