Министерство культуры России официально, письменно отказалось рассматривать риски, вызванные планами надвигающейся реконструкции здания Михайловского дворца, где располагается Государственный Русский Музей.
Дословно это выглядит так:
В связи с тем, что к Вашему обращению не приложены материалы и документы, подтверждающие факты причинения вреда музейным предметам и коллекциям, Минкультуры России в рамках возложенных полномочий не могут быть приняты меры реагирования.
Именно так! Пока не появятся реальные утраты и ущербы Минкульт умывает культю. Исключительно в рамках возложенных полномочий.
Стоит напомнить.
Прежде всего, о том, что волнует не только общественников, но и сотрудников Русского музея, искусствоведов, журналистов и политиков.
Несколько лет назад директор Государственного Русского музея Владимир Александрович Гусев затеял в главном здании музея – Михайловском дворце, реконструкцию.
Первоначально предполагалось перекрыть два внутренних вентиляционных двора, основное назначение которых – поддержание внутреннего микроклимата в здании. Эта функция была неотъемлемой частью архитектурного и инженерного проекта создателей здания. Проект реконструкции предполагал фактическую ликвидацию этих дворов. Кроме того, что такие действия являются нарушением Статьи 5.1 Федерального закона 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» от 25 июня 2002 года, с изменениями внесёнными Федеральным законом от 22.10.2014 N 315-ФЗ, они могут повлечь негативное воздействие на предметы искусства, хранящиеся в здании и значительно ускорить их порчу, а также непредсказуемые последствия для здания и земельного участка.
Во-вторых, о существовании Постановления Правительства Российской Федерации №590 от 20 июля 2011 года, которым утверждено «Положение о Министерстве культуры Российской Федерации». В этом Положении есть пункт 5.4.10.1. которым за Минкультом закреплены полномочия в сфере государственного контроля и надзора за сохранением, использованием, популяризацией и государственной охраной объектов культурного наследия. Есть ещё пункты 5.4.10.3; 5.4.10.5; 5.4.10.10; 5.4.10.12; которые также определяют полномочия Минкульта в сфере охраны национального культурного достояния.
В-третьих, о том, что, указанное Положение предусматривает обязанность Минкультуры по выдаче обязательных для исполнения предписаний:
5.6.7.1. о приостановлении земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ, проведение которых может ухудшить состояние объекта культурного наследия, нарушить его целостность и сохранность;
5.6.7.2. о прекращении действий, влекущих повреждение, разрушение, уничтожение или перемещение объекта культурного наследия, а также изменение его облика и интерьера;
Что есть и чего нет.
После многочисленных протестов петербуржцев вопрос о проведении реконструкции отложили. В тишине разработали новый проект, предполагающий реконструкцию только одного двора, и начали продавливать, стараясь не обращать внимания на протесты.
Однако вопросы, как выясняется крайне неудобные и неприятные для руководства Русского музея и Минкульта, остались и продолжают задаваться на разных уровнях. Главный из этих вопросов – вопрос сохранения той части культурного наследия России, которая хранится в Государственном Русском музее.
Вот некоторые вопросы, которые были адресованы Министерству культуры и руководству Государственного Русского музея.
1. Как и по каким именно критериям предполагается оценивать последствия реконструкции здания Михайловского Дворца?
По имеющимся открытым данным, рост пропускной способности, в результате работ, влекущих кардинальные изменения западного крыла здания и оцениваемых в сумму более 1 миллиарда рублей, составит 140 человек в день. Чуть более 44,5 тысяч человек в год. При действующих ценах на вход в музей, даже если оценивать выручку по полной стоимости билета (без льгот) получится около 20 млн. рублей в год. Насколько такой рост выручки адекватен вложениям? Можно ли рассматривать такой рост доходов как существенный для одного из крупнейших музеев России? Можно ли говорить об обоснованности проекта, который только для возврата вложенных средств потребует более 60 полных лет?
2. Как и в соответствии с какими нормативно-правовыми и оперативно-распорядительными документами планируется организовать меры противопожарной защиты на время проведения реконструкции?
По данным, которые стали достоянием общественности в октябре 2018 года стало известно, что реконструкция не ограничится установкой металлических навесных конструкций в пространстве «Сервизного двора» Михайловского Дворца, но также затронет более 650 квадратных метров кровли, включая исторический световой плафон, а также целый ряд внутренних залов. Реализация этих планов требует выполнения большого количества сварочных и огневых работ как в пространстве «Сервизного двора», так и во внутренних помещениях Михайловского дворца, включая такие, которые граничат с залами, работу которых на время работ останавливать не планируется.
3. Какие причины, побуждают организаторов реконструкции требовать непременного использования кредита в размере 2,5 млн долларов, от Всемирного банка, которые составят менее 10% от стоимости работ? На какие именно нужды руководству ГРМ так необходим кредит Всемирного банка? Неужели при сокращении плана реконструкции в два раза актуальность суммы, покрывающей менее 10% стоимости работ, осталась? А может всё дело в том, что средства выделяются именно в валюте и предварительно будут доступны именно за пределами России?
4. Какая именно организация, в лице каких экспертов проводила оценку влияния неизбежного повышения запылённости, резких перепадов влажности и температуры во внутренних помещениях музея, которые могут вызвать резкий рост очагов развития плесени, отслаивания красочных слоёв, растрескивания и непременно повлияют на долгосрочную сохранность предметов, входящих в коллекции Государственного Русского Музея?
5. Когда и кем проводилась экспертиза последствий изменения продольных нагрузок на земельный участок и есть ли документы, подтверждающие безопасность реконструкции для несущих конструкций здания Михайловского Дворца.
6. Какими силами и на основании каких документов будет обеспечиваться сохранность коллекций Русского музея в период реконструкции?
Работы по реконструкции здания Большого драматического театра имени Г.А. Товстоногова начинались с грандиозного скандала, который заминали всем городом. Тогда силами ФМС по СПб и ЛО и Прокуратуры города был проведён рейд, результатом которого стало обнаружение более 100 трудовых мигрантов, часть которых не имела разрешений на работу. Многие успели сбежать с объекта. В связи с тем, что данный инцидент не является совершенно уникальным случаем при проведении строительных работ на объектах исторического наследия и в связи с тем, что это создаёт угрозы криминальных проявлений, примером может быть кража в особняке Нарышкиных, в 2012 году, вопрос о наличии плана мероприятий по защите объекта, внутренних помещений и предметов искусства, находящихся в коллекциях ГРМ от возможных криминальных посягательств в связи с появлением во внутренних помещениях большого количества посторонних лиц не является праздным.
На все эти вопросы – ответов нет. Министерство культуры считает, что пока нет фактов непосредственного нанесения ущерба, то нет и причин для реагирования.
И тут украли Куинджи.
Видимо, и в том, что касается обеспечения безопасности предметов искусства на выставках в Третьяковской галерее, до поры в Минкульте предпочитали не торопиться. Не видели причин для превентивного реагирования. Вот когда сопрут чего, говорили в Минкульте… Украли, как назло, именно Куинджи, именно того, которого ни один нормальный коллекционер не купит, именно того, за сохранность которого отвечает… Государственный Русский музей, во главе с директором Владимиром Гусевым.
Так совпало, что поразительный по степени открытой беспечности и агрессивной незаинтересованности ответ по вопросам, касающимся реконструкции в ГРМ пришел на следующий день, после того как в Москве, под носом, у Минкульта, прямо меж культей вынесли «Ай-Петри. Крым» Куинджи.
Холодная реакция Минкульта на произошедшее в Третьяковской галерее говорит только о том, что тайные, ни кем не озвученные цели, с которыми готовится и продавливается реконструкция в Михайловском дворце, объявлены общественности будут только в одном случае, когда в Минкульте обнаружится ещё один условный Пирумов, которого выставят на поругание обществу, как напоминание о том, что главное правило – не попадайся.
Минкульт регулярно отказывается давать пояснения по вопросам о планах работ в Михайловском дворце, а главное о возможных последствиях таких работ.
Градозащитники настойчиво напоминают на необходимость соблюдения закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», но их слышать отказываются.
Теперь выясняется, что страхи о возможности прохода в музей, под видом гастарбайтеров, картинных воров – вовсе не страхи, а вполне реальная перспектива. Перспектива вполне реальной потери предметов, составляющих основу, фундамент, русского культурного наследия.
30 января 2019 года, на второй день после похищения Минкульт уже отчитался, о том, что, не жалея культей успешно провёл при помощи мобильной лаборатории, включающей микроскоп, ультрафиолет и иные технические средства, проверку подлинности, возвращённого правоохранительными органами холста Архипа Куинджи.
«Никаких сомнений в подлинности картины у специалистов нет, все попытки представить, что оригинал за время отсутствия заменен подделкой, — чистой воды инсинуация. Специалистами также обнаружены незначительные повреждения в виде потертостей, которые, вероятно, возникли в ходе варварской «транспортировки» картины похитителем», — сообщил директор Департамента музеев Минкультуры России Владислав Кононов.
Что обществу слова?
На данный момент нет оснований не верить господину директору Департамента музеев Минкультуры России, но и верить, причин тоже нет. Достаточно напомнить, что в других случаях процедуры установления подлинности, возвращённых полотен длились недели и даже месяцы. Если учесть, что и департамент, возглавляемый господином Кононовым, уклоняется от прямых ответов о будущем Русского музея и причинах, заставляющих проводить в нём реконструкцию, несмотря на протесты общества и нарушение федеральных законов, то становится совершенно грустно.
Смогут ли петербургские градозащитники, журналисты и депутаты остановить реконструкцию, грозящую многими бедами, включая полное уничтожение Русского музея – вопрос открытый.
Но есть факт.
2 сентября 2018 года в Рио-де-Жанейро на закате, сгорел, созданный 200 лет назад Национальный музей Бразилии. 20 миллионов экспонатов были полностью уничтожены огнём.
17 января 2019 года в старом здании Бразильского монетного двора в Рио-де-Жанейро открылась первая, после разорительного пожара выставка уцелевших предметов Национального музея Бразилии.
В частности, публике представлены ископаемые останки возрастом около 80 миллионов лет, которые были найдены в Антарктиде за последние два года и ранее не выставлялись. Кроме них, несколько предметов, найденных на пепелище.
Вопрос к публике.
Хотим ли мы как в Бразилии?
А, чтобы не возникало лишних сомнений Российская Газета, 30 января 2019 года опубликовала текст Жанны Васильевой «Украденные и погибшие». Топ безвозвратно украденных и уничтоженных ценностей.
Вадим Сафонов.
______________________________
Если вам нравятся материалы канала "Частная почта" - поделитесь ими с друзьями.
Подписывайтесь на канал, ставьте "нравится" и не ждите, когда вам о нём расскажут другие.