Только людям несведущим кажется, будто нотариусы сидят день-деньской в своих конторах и ждут когда к ним придут клиенты и принесут денежки. Нет, это ремесло вовсе не такое спокойное и тихое. Частенько случается так, что надобно бежать за тридевять земель, с тем, чтобы составить завещание, или произвести опись, или еще по какой надобности. Да и клиенты бывают разные. Одни сами не сочтут за труд прийти и скромненько посидят в прихожей, ожидая вызова. Другие приедут верхом или на повозке и велят доложить о своем появлении. Третьи же могут заявиться с шиком и открыть дверь пинком ноги, дескать, встречайте, вот он я! Но ведь бывают и такие важные господа, что и не подумают никуда отправляться, а пришлют вестника, что граф такой-то или барон сякой-то, желают дабы вы мэтр прибыли и как можно скорее, потому как нрав у нашего господина суровый и вы бы его не испытывали!
С мэтром Иоганном тоже так случалось, и тогда он спешно собирался, седлал своего мула и, не мешкая, отправлялся исполнять свой долг. Но поскольку он был добрым супругом и заботливым отцом, то всегда спрашивал, что привезти своим дочерям и, конечно же, любимой жене – прекрасной госпоже Ангелике.
Да, его супруга действительно была очень красивой женщиной. Говорят, в юности она и вовсе была подобна цветку, но и сейчас, после рождения двух очаровательных дочурок, фигура ее была стройна и изящна, кожа свежей и чистой, а черты лица сохраняли прелесть совершенно неизъяснимую!
Что, простите, вы спрашиваете, отчего я упомянул только о двух девочках? Так ведь Аврора дочка самого мэтра! Вообще-то мало кто знает эту историю совершенно достоверно, поскольку никто и никогда не видел первую жену нашего доброго нотариуса, да и ребенка многие впервые увидели, когда Иоганн и Ангелика уже поженились.
Ну, так вот, мэтр собрался уезжать, и перед тем как сесть на мула и отправиться в путь стал прощаться со своими домашними. Первой к нему подошла старшая дочка - Клодетта. Надобно сказать, что она была очень красивой девочкой и весьма напоминала госпожу Ангелику в детстве, отчего отчим любил ее более других детей.
- Счастливого пути, батюшка, - сказала она ему своим бархатным голоском и сделала книксен.
- Спасибо, милая, - ласково отвечал он ей. – Скажи мне дитя, какой подарок привезти тебе?
- У меня все есть, что необходимо, - рассудительно отвечала наученная матерью Клодетта, но потом лукаво улыбнулась и добавила. - Однако, если бы вы, батюшка, привезли мне голубого бархата на новое платье, то это было бы и вовсе чудесно!
Услышав эти речи, ее мать нахмурилась, ибо она была женщиной бережливой и рачительной, хотя и вовсе не скупой. К тому же она знала о слабости супруга к Клодетте и не желала ее поощрять. Но мэтр очень обрадовался просьбе своей любимицы, и горячо пообещал привезти ей самого лучшего бархата, какой только сыщет. Госпожа Ангелика вздохнула, но делать было нечего, раз уж ее муж дал слово, так уж он его сдержит, вот такой он человек. К тому же, желая угодить, ткани он привезет столько, что хватит и на всех дочерей, и на их мать, да, пожалуй, что и служанке достанется несколько лоскутов на обновку.
- Доброго пути, батюшка, - вышла вперед младшая дочь Женевьева.
Надобно вам знать, что вторая дочка госпожи Ангелики, тоже была весьма милой девочкой. Не такой красивой, конечно, как Клодетта, или их мать в том же возрасте, но все же наружность ее была довольно приятной. Темно каштановые волосы красиво вились. Карие глаза ярко блестели, а задорная улыбка никого не могла оставить равнодушной.
- Спасибо, - кивнул ей отчим, и, понимая, что предложить подарок только старшей будет не слишком удобно, спросил: - а что привезти тебе?
- У меня все есть, - попыталась сохранить важность Женевьева, но не выдержав прыснула от смеха.
- Что такое? – удивился мэтр.
- Ничего, батюшка, просто я подумала, что если уж вам будет угодно привезти бархату на платья, так к ним было бы не худо добавить лент и кружев. А то, что же это за обновки будут?
- Что же, в твоих словах есть резон, - согласился тот. – Пожалуй, я позабочусь и об этом.
Тут госпожа Ангелика хмуриться не стала, во-первых, потому что просьба младшенькой была куда более скромной, а во вторых, красивое платье и впрямь, без лент и кружев не сшить, так что вспомнить о них было вполне уместно.
- А что привезти тебе, дорогая? – нежно спросил мэтр Иоганн и взял жену за руку.
- Единственно, что мне будет не хватать, - улыбнулась супруга, - так это тебя. Так что возвращайся скорее и это будет самым лучшим подарком!
- Хорошо, любимая, - расцвел нотариус. – Я вернусь, как только позволят дела! А теперь прощ…
- Милый, а ты ничего не забыл? – мягко остановила его госпожа Ангелика, и взглядом показала на третью дочь.
По совести говоря, точного возраста Авроры никто не знал. По виду ей было столько же, сколько и Клодетте, а может быть даже немного больше, так что, вполне возможно, старшей была именно она. Но, увы, никто не мог назвать ее красавицей. Нет, девочка вовсе не была безобразна лицом или дурно сложена! Но на фоне дочерей прекрасной госпожи Ангелики она терялась. К тому же, она была на редкость своенравной. Пока другие ее сверстницы играли в куклы или занимались рукоделием, она предпочитала бегать по улице с окрестными мальчишками, драться, проказничать, в общем, делать все то, что совершенно не пристало благовоспитанной девочке из хорошего дома. Понятно, что устраивать все эти проделки, будучи наряженной в красивое платье несколько неудобно, поэтому Аврора предпочитала одеваться как мальчишка. А уж когда дочь нотариуса за какой-то надобностью влезла в чан со смолой и измазалась в ней, да так что ее длинные волосы пришлось остричь, ее совсем стало не отличить от других сорванцов.
Впрочем, сейчас она стояла, как и другие дочери в платье, может быть не таком нарядном, как у Клодетты и Женевьевы, но все же чистом и вполне приличном. Короткие волосы скрывались под чепцом, а лицо против обыкновения умыто. Так что выглядела она, как самая обыкновенная девочка и если не знать, о ее нраве можно было даже назвать ее милой. Но вот родителям-то ее наклонности были хорошо известны, а потому скромный вид и потупившийся взгляд ни капельки их не обманывал. По крайней мере, отца. Но все же она была его дочерью, и мэтр скрепя сердце спросил:
- А что привезти тебе, дитя мое?
Аврора растерянно подняла голову и уставилась на родителей. По правде сказать, она поздно легла спать, потому что весь вечер бегала с соседскими мальчишками и вернулась, когда совсем уж стемнело и стало ничего не видно. Но мачеха не дала ей сразу завалиться в кровать, а велела хорошенько вымыться и только потом идти отдыхать. Поэтому совсем неудивительно, что она не выспалась и теперь не слишком хорошо поняла, о чем ее спрашивают и лишь хлопала в ответ глазами. Это не очень-то понравилось мэтру Иоганну, и он грозно нахмурился.
- Может быть тебе чего-то хочется? – быстро спросила госпожа Ангелика, стараясь разрядить обстановку.
- Пожалуй, да, - промямлила в ответ девочка.
- И что же?
- Мне очень хочется иметь крепкую дубинку, чтобы хорошенько отходить этого задаваку Клауса!
Все только ахнули от этих слов, и даже окончательно проснувшаяся Аврора замерла, сообразив, что именно она сморозила.
- Пусть будет так, - нахмурился мэтр. – Если мне по пути попадется хорошая палка, так будь уверена, что я привезу ее тебе!
От этих слов веяло неприкрытой угрозой, но все знали, что нотариус человек добрый и никогда не поднимал руку на своих домашних. Так что Клодетта с Женевьевой лишь прыснули со смеху, госпожа Ангелика лишь покачала головой, и только лицо Авроры приняло упрямое выражение. Будто она и впрямь готовилась к экзекуции.
Мэтр Иоганн тяжело вздохнул и, кивнув на прощанье дочерям, вышел на улицу к давно ожидающему его мулу. Жена вышла его проводить и девочки остались одни.
- Послушай, сестренка, - начала старшая, согнав с лица улыбку. – Кажется, мы с тобой обо всем договорились, ведь так?
- Оставь ее, - махнула рукой младшая, - я ведь с самого начала говорила, что ничего из этой затеи не выйдет!
- Господи, но невозможно же быть такой дурой!
- Я не дура! – тут же ощетинилась их сводная сестра и сжала кулаки. – И если вы от меня не отстанете со своими глупостями, то я вас вздую!
- Только попробуй! – взвизгнула Клодетта и приготовилась дать отпор. – Вот увидишь, тебе это с рук не сойдет, а я все расскажу матушке!
Тем временем, более рассудительная Женевьева отошла в сторону, поскольку хорошо знала, что Аврору лучше не задевать, а уж угрожать ей и вовсе бесполезно.
- Девочки! – строго воскликнула госпожа Ангелика, вернувшись. – Ну-ка отвечайте, что тут у вас происходит?
- Ничего, матушка! – в один голос отвечали ей дочери, и лишь падчерица промолчала, отставляя в сторону веник.
- Отчего вы ссоритесь?
- И вовсе мы не ссоримся!
- Хорошо, тогда вы можете идти, но ты, Аврора, останься, мне нужно с тобой поговорить!
- Хорошо, матушка! – отвечали дочки и тут же испарились.
- Ну-ка расскажи мне, что у вас произошло? – мягко спросила мачеха и присела на широкую лавку для посетителей, стоявшую в прихожей.
- Ничего особенного.
- Но ведь вы ссорились?
- Как всегда. Мы не очень-то ладим, вы ведь знаете.
- И меня это вовсе не радует, ведь прежде вы были очень дружны.
- Это было раньше.
- Но кто виноват?
- Не знаю, - пожала плечами девочка.
- Погоди-ка, - задумалась госпожа Ангелика. – Клодетта попросила у отца ткани, Женевьева ленты и кружева, а что должна была попросить ты?
- Пуговицы, - вздохнула Аврора. – Только я совсем про них забыла, так что теперь сестры на меня злятся.
- Да уж, - улыбнулась мачеха. – Не хотела бы я быть на твоём месте! Ведь ты едва не лишила их возможности покрасоваться. Но кто это придумал, Женевьева?
- Нет, Клодетта, - мотнула головой падчерица. – А Женевьева сразу сказала, что ничего не выйдет, да и вы догадаетесь!
- Ну, план не бог весть какой хитрый, хотя и составлен не без изящества. Но скажи мне, дитя мое, неужели ты сама не хочешь красивого платья?
- Нет!
- Вот, нисколечко?
- Да, нет же!
- Ну, ладно, оставим это, - сдалась госпожа Ангелика. – Но знай, что сегодня я не выпущу тебя из дома, потому что мне нужна помощь. Если хочешь, можешь переодеться в свои мальчишеские обноски, потому как работа тебе предстоит довольно грязная. Девочки будут помогать мне стирать, а ты, раз уж так любишь золу и сажу, будешь топить печь и греть воду. И не вздумай никуда сбежать!
- Как прикажете, - сделала книксен Аврора, но так неуклюже, что мачеха только покачала головой.
Затем она отправилась к себе в каморку на чердаке и с удовольствием сменила платье на драные штаны и курточку. Так она чувствовала себя гораздо комфортнее, ибо мальчишки они и есть мальчишки, и их никто не сравнивает с другими.
- Мне никогда не стать такой красивой как Клодетта или такой умной как Женевьева, - сказала вслух девочка, посмотрев на разложенную на кровати женскую одежду. – Так стоит ли стараться?