Экскурсия в День рождения Антона Павловича. В усадьбе Мелихово Чехов написал более сорока своих шедевров.
Говорят, мечтая о собственном доме, Антон Павлович Чехов задумывался о покупке имения на Украине, но ему удачно подвернулся другой вариант, здесь, недалеко от Москвы, — усадьба Мелихово Серпуховского уезда.
Текст: Ирина Шевченко, фото: Александр Бурый
В Мелихово Антон Павлович приезжает уже состоявшимся писателем, известным всей стране. Сытая московская жизнь популярного автора и врача с неплохой практикой была ему гарантирована, но все это казалось Чехову чуждым и пошлым. Антон Павлович писал тогда в одном из писем: "Если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке с мангустом. Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни, хоть маленький кусочек, а эта жизнь в четырех стенах без природы, без людей, без отечества, без здоровья и аппетита — это не жизнь".
В общем, решение писателя о покупке усадьбы сюрпризом ни для кого не стало. В 1892 году семейство Чеховых — Антон Павлович, его родители, сестра Мария и брат Михаил — переезжает в свое первое собственное имение.
УСАДЬБА МЕЛИХОВО И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ
В бывшие владения Антона Павловича мы с моим напарником, фотографом Александром Бурым, прибыли рано утром — музей еще был закрыт. Пришлось около получаса прогуливаться неспешным шагом от ворот усадьбы до одинокой церковной лавки, неизвестно зачем здесь поставленной: осмотревшись вокруг, храма мы не нашли. Лишь потом выяснилось, что церковь Рождества Христова притаилась за деревьями в сотне метров от лавки.
Первыми в музее нас встретили около полудюжины кошек, причем все как одна черно-белые. "Кошек у нас любят, — пояснила чуть позже пресс-секретарь Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова "Мелихово" Юлия Балабанова. — Мы их раздаем, а деревенские снова подбрасывают, поэтому их тут всегда много".
Забавно, а ведь Антон Павлович-то был, скорее, собачником: как не вспомнить знаменитую фотографию, сделанную, кстати, в Мелихове, на которой он обнимает свою таксу Хину? К слову, Хину Марковну и Брома Исаевича в музее не забыли: преданные четвероногие друзья Антона Павловича и любимцы всего дома увековечены в бронзе. У работников музея даже своя примета появилась: если погладишь нос бронзовому Брому Исаевичу — получишь повышение, хвостик Хины Марковны — удачно выйдешь замуж, ну а если потереть яблочко, лежащее в картузе хозяина, и загадать желание — оно непременно сбудется!
Яблоки, надо сказать, настоящая гордость чеховского сада. Все, кто приезжает в Мелихово ближе к осени, какое-то время просто стоят и наслаждаются витающим в воздухе их сладковато-нежным ароматом. Яблони растут по всей усадьбе, сочными яблоками угощают гостей — для них на столе у входа в дом стоит целая корзина полосатых розово-желтых душистых плодов. Жаль только, что это не те же самые деревья, которые росли в усадьбе при самом Чехове: старые яблони вымерзли в холодную зиму 1941 года. А ведь они были настоящими местными знаменитостями! Яблони тогда считались забавой господ, мало кто в деревне их высаживал, поэтому Чеховы с гордостью угощали спелыми яблочками всех, кто приходил к ним в дом. Иногда целые мешки насыпали! И мочили яблоки сотнями, хозяйственно пересчитывая каждое... Отец писателя, Павел Егорович, упоминал в своем дневнике, настоящей летописи домашней жизни Чеховых: "Намочили яблок 900 штук". Да, видно, мало показалось — через пару дней появилась запись о том, что "намочили" еще 540.
Как-то даже странно, почему Антон Павлович, живя в такой "яблочной" усадьбе, на весь мир прославил все-таки вишневый сад, а про яблоневый так ничего и не написал...
Я НЕ БАРИН, Я — ДОКТОР!
Когда Антон Павлович писал, что ему, литератору, нужно жить среди народа, он как в воду глядел. За семь лет жизни в Мелихове Чехов написал более 40 произведений, в числе которых такие шедевры, как "Чайка", "Дядя Ваня", "Человек в футляре", "О любви", "Дом с мезонином". Новые идеи для сюжетов даже искать особо не приходилось — их подсказывала сама жизнь. Дело в том, что как только Чехов стал полноправным хозяином усадьбы, то обошел всю деревню, представляясь не барином, а доктором, и обещая, что теперь будет лечить всех жителей. И крестьяне стали ходить в господскую усадьбу на прием, попутно жалуясь на свою жизнь. Чуть позже выяснилось, что Антон Павлович оказался единственным врачом на 25 деревень, четыре фабрики и один мужской монастырь, так что пациенты шли постоянным потоком. И каждый рассказывал доктору о чем-то своем...
Большим сюрпризом для Чехова стало и то, что в своей деревне он обнаружил целых три питейных заведения! Крестьяне были крайне невежественны и неграмотны, так что Антон Павлович в итоге решил принять кардинальные меры. Первым делом он закрыл кабаки и на собственные деньги построил колокольню для церкви и три школы (две из них, кстати, сохранились, став филиалами музея. — Прим. авт.). Вместе с сестрой Марией Павловной он даже взялся обучать грамоте нанятых в свой дом горничных.
Мало кто в деревне знал, что Чехов — знаменитый писатель и драматург, его и без этого любили и уважали. Всякий раз, когда Антон Павлович бывал дома, он просил поднять на флигеле флажок, и больные понимали, что можно прийти на прием.
Едва ли не в каждой комнате у Чехова стояли всевозможные пузырьки, лежали инструменты — у хорошего доктора все необходимое должно было быть под рукой. Бессонными ночами писатель сам готовил лекарства, а те, которые самостоятельно сделать не мог, заказывал в аптеках уездного города Серпухова и раздавал больным бесплатно. За лечение он тоже никогда денег не брал. Земский доктор Чехов никого не мог оставить в беде, хоть зачастую и жаловался родным и друзьям, что ему уже надоели мужики с поносами и глупые, упрямые бабы...
А НЕ ЗАЕХАТЬ ЛИ НАМ К АНТОНУ ПАВЛОВИЧУ?
В доме Чеховых всегда было шумно — гости не переводились. Многочисленные братья приезжали с семьями, соседские помещики заглядывали познакомиться, многие прибывали издалека просто посмотреть, как живет знаменитый литератор. Чеховы принимали всех. Корней Чуковский в своей книге о Чехове даже писал, что дом Антона Павловича был похож, скорее, на гостиницу и что "ни одна столбовая усадьба и за десять лет не видала под своими древними липами такого нашествия разнообразных гостей, какое было повседневным явлением" Мелихова. Антон Павлович даже был вынужден поставить в саду столб с небольшим колоколом, в который он бил ровно в полдень, приглашая всех прибывших к столу.
В дневнике Павла Егоровича Чехова постоянно появлялись записи о новых гостях, порой даже незнакомых. Случались и курьезы: сам писатель вспоминал, что однажды у них гостила некая дама "с головой, похожей на ручку от контрабаса", и он, приняв девушку за подругу Марии Павловны, уступил ей свою комнату. Спустя какое-то время Чехов поинтересовался у сестры, когда же уедет ее приятельница. На что та удивленно ответила, что считала "приятельницу" знакомой самого Антона Павловича!
Заезжали в Мелихово и гости "из известных". Одними из первых, например, Чехова посетили Владимир Гиляровский и Исаак Левитан, ставшие позже завсегдатаями мелиховской усадьбы. После их визита осталась забавная фотография, сделанная Исааком Ильичом: Антон Павлович и его брат Михаил сидят в садовой тачке, а бравирующий силой дядя Гиляй катает их по саду!
Знаменитому пейзажисту обязано своим названием живописнейшее место усадьбы — Левитановская горка, куда художник частенько ходил на пленэры. Бывали приятели и на охоте. Об этом Антон Павлович писал известному московскому издателю Суворину: Левитан выстрелил в вальдшнепа, но лишь повредил ему крыло и, морщась, стал просить Чехова добить раненую птицу. Что ж, пришлось убить: "одним красивым, влюбленным созданием стало меньше, а два дурака вернулись домой и сели ужинать". Именно этот случай подсказал Чехову тему одного из самых значимых его произведений.
ДОМ, ГДЕ БЫЛА НАПИСАНА "ЧАЙКА"
Иногда мест для прибывших в Мелихово гостей не хватало, тогда их приходилось укладывать спать на полу или в сенях. Спасая своих гостей от таких неудобств, Чехов в 1894 году решил построить еще один флигель, однако по каким-то причинам домик получился таким маленьким, что спасаться от гостей в нем пришлось самому писателю.
Новый флигель, окруженный зеленью летом и высокими белоснежными сугробами зимой, стал настоящей крепостью Антона Павловича. Здесь находилось только самое необходимое. Возле печки — крошечная комнатка-"духовка" с кроватью, в соседнем кабинете — большой письменный стол. Сюда же Чехов приносил из дома книги и склянки с лекарствами, которые всегда должны были быть у него под рукой.
Тут родились многие его произведения, в том числе — прославившая Чехова на весь мир "Чайка". У входа в крошечный флигелек даже висит табличка: "Мой дом, где была написана "Чайка". Главный хранитель музея Ксения Чайковская поясняет, что это действительно слова Чехова: их обнаружили на обороте фотографии домика, которую он послал своей будущей жене, Ольге Книппер. Благодаря супруге Чехова рабочий кабинет домика обзавелся любопытными картинами: однажды пара была на выставке молодых художников, где Ольге Леонардовне приглянулись два небольших полотна, авторы которых так и остались неизвестны. Долгое время она хранила их у себя, пока в 1958 году не передала в дар музею.
Эта маленькая постройка — единственное место, оставшееся со времен Антона Павловича, с него и началась история музея-усадьбы великого писателя и драматурга. Здесь даже обои в точности такие, какие были при нем: спустя много лет под половицами флигеля работники музея обнаружили ворох старой бумаги, в которой узнавалось то, что должно было украшать стены. Соотнесли с материалами писем — действительно, эти обои в 1897 году покупала Мария Павловна. Решено было наклеить на стены такие же!
БАРСКИЕ "ХОРОМЫ"
А мы тем временем уже идем по тропинке к главному дому, минуя знаменитый сад "Юг Франции", где еще при Чеховых выращивались разные огородные диковинки, вроде помидоров, артишоков и баклажанов. Ксения Чайковская рассказывает, что после революции небольшой домик Антона Павловича пришел в упадок: сначала из него хотели сделать клуб, потом избу-читальню, а в итоге получилось так, что одну его часть переоборудовали в столовую появившегося здесь колхоза, а другую просто растащили и пропили...
Решение о создании музея Чехова было принято в 1939 году, но только в 1944-м, когда отмечали сорок лет со дня смерти Антона Павловича, начались разговоры о восстановлении усадьбы.
Тогда еще были живы те, кто помнил этот дом и его жильцов. В Ялте свой век доживала одинокая 80-летняя Мария Павловна. Она с радостью подарила музею немало семейных вещей и составила чертежи дома, по которым он и был восстановлен. И вот в январе 1960 года, к столетию Антона Павловича, дом начал принимать гостей.
Работники музея, собирая информацию по крупицам, старались обустроить все так, как было при Антоне Павловиче. Близкие писателя присылали оригинальные вещи, и их расставляли по наиболее подходящим местам, даже фотографии на стенах развешивали "по воспоминаниям" — так, как они висели при Чехове.
Работа с чеховской библиотекой, разместившейся, как и прежде, в рабочем кабинете, заслуживает отдельного упоминания. Уезжая в Ялту, Чехов всю свою библиотеку — а это было более полутора тысяч томов как художественной, так и медицинской литературы — подарил родному Таганрогу, оставив себе лишь 150 книг. В музее в двух шкафах рабочего кабинета собрана значительная коллекция. Оказывается, воспользовавшись каталогом книг Чехова, сотрудники музея нашли точно такие же, того же издательства и даже года выпуска!
В этой же комнате стоит стол писателя с зеленой, по тогдашней моде, столешницей. Здесь он тоже любил работать, но то и дело впадал "в элегическое настроение", слушая романсы из соседней гостиной. На зеленом столе — вся мелиховская жизнь Чехова: исписанные аккуратным мелким почерком рукописи, страницы из книг, портрет любимого композитора Чайковского, бутылочки с лекарством, журналы для садоводов... Не забыли и про знаменитое пенсне! Мы еще со школы так привыкли представлять Чехова в пенсне, что кажется, будто он в нем родился, однако Ксения Чайковская пояснила, что носить пенсне Антон Павлович начал только ближе к 40 годам!
В комнату Чехова ведет проходная "Пушкинская комната", названная так по украшающему ее стены портрету Пушкина. Литографию знаменитой работы Крамского Марии Павловне подарил ее неудачливый жених — помещик Смагин. Руки сестры Чехова он так и не добился, а вот портрет в музее-усадьбе висит до сих пор.
Наверное, самая забавная деталь в комнате писателя — удочка, стоящая в углу за шкафом. Окно здесь выходит на пруд, куда Антон Павлович, купив усадьбу, запустил карасей и линей. Потом он шутил, что, устав от работы, можно половить рыбу прямо из окна. Сейчас на водной глади тихо колышется настоящая деревянная сцена, привязанная канатами к береговым креплениям: тут играют первый акт "Чайки". Заключительную же часть показывают в местном театре, который при Антоне Павловиче был скотным двором. Какая же во всем этом ирония! Точно чеховская!
ПРОЩАНИЕ С МЕЛИХОВОМ
Темный коридор с огромными сундуками, хранившими барское добро, ведет в родительскую часть дома. Сразу по правую сторону — комната набожного Павла Егоровича с киотом и лампадкой. Отсюда, говорят, частенько слышалось церковное пение, которое навевало Антону Павловичу воспоминания о детстве, когда отец ежедневно с пяти утра заставлял сыновей петь на службах: "На нас все смотрели с умилением и завидовали моим родителям, мы же в это время чувствовали себя маленькими каторжниками"...
Чуть дальше — столовая с не слишком-то роскошным, но симпатичным фаянсовым сервизом. Антон Павлович всегда садился ближе к двери, чтобы в любой момент можно было улизнуть с семейной трапезы. Изначально и кухня была рядом, но хозяин распорядился вынести ее в соседнюю постройку, утверждая, что шум и запахи мешают ему работать. С той поры на кухню бегали через задний ход, в котором висели разные травы. Душица, укроп, мелисса — сейчас их тоже сушат здесь — запахи потрясающие!
На кухне всегда кипела жизнь, здесь всем управляла кухарка Марьюшка, которая работала у писателя еще в Москве, а потом уехала с ним и в Ялту. Стол у Чеховых всегда ломился от еды, на кухне готовили все — вплоть до пирогов "со счастьем" — монеткой внутри. Но как бы домочадцы ни старались, их счастье в этом доме, увы, не прижилось. На восьмом году жизни в Мелихове умирает Павел Егорович, прерывается его дневник, а с ним и спокойное течение мелиховской жизни. Здоровье самого Антона Павловича резко ухудшается, и он решает продать дом и уехать на юг, не подозревая, что спустя почти полвека его усадьба станет одним из лучших музеев величайшего писателя и драматурга России...
Через задний ход мы вышли из чеховского дома в теплый, залитый солнцем дворик. Снова сладко запахло яблоками. На земле под маленьким кустиком пятнистая кошка играла с черным как смоль котенком. "Снимайте ее, снимайте, — посоветовала Ксения Чайковская, — она его очень любит, так часто возится с ним, маленьким чертенком!" Кошка продолжала играть с малышом, не обращая на нас никакого внимания.
Мы осмотрели и другие восстановленные постройки в усадьбе: сараи, баню, тот самый скотный двор, ставший театром, и, конечно, амбулаторию. Во времена Чехова ее здесь не было: музей в 2005 году выиграл грант Фонда Потанина и на полученные деньги создал эту экспозицию. Однако даже работники музея-усадьбы прохладно отзываются о ней — не сравнить этот строгий, холодный новодел с домом самого Антона Павловича.
Наша встреча с Музеем-усадьбой Чехова подходила к концу. Мы уже шагали по аллее, ведущей к выходу, как вдруг заметили, что та самая кошка бежит за нами, оставив котенка одного. Словно решила проводить нас и попрощаться...
* * *
Электричка Серпухов—Москва набирала ход, мы увлеченно обсуждали услышанное и увиденное, с особым восторгом вспоминая яблоневый сад и витавшие в нем ароматы, как вдруг... В вагон вошел колоритный мужичок, поклонился, достал из кармана хохломские деревянные ложки и, отстукивая невпопад ритм, довольно не музыкально начал орать про "чубчик кучерявый". В воздухе разлился запах водочного перегара... "Вот, Ирина, смотрите, — заметил Александр, — чем не настоящий чеховский герой?" И ведь действительно! Гениального Чехова уже более ста лет нет на этом свете, а те, о ком он писал, по-прежнему среди нас...