Мне 40 лет, а писать о пережитом я начала по совету психолога. Когда начала писать этот рассказ о себе, удивилась, сколько хранит память. Многие моменты всплывали из памяти, когда начала писать. Самое не приятное, когда всплывают чувства, которые я испытывала. Когда писала плакала, улыбалась, рыдала, злилась… Но становилось как-то легче… На фотографиях я маленькая, у меня нет ни одной детской фотографии, где я улыбаюсь. Прочтите, мою историю, может кто-то узнает себя, и мы сможем обсудить наши похожие судьбы в комментариях.
Родилась я в феврале 1979 года в обычной советской семье, тогда, когда дети были больше обязательными чем желанными. Мама меня родила в 30 лет, по тем меркам очень поздно. В 19 лет у нее случился неудачный аборт и ей поставили бесплодие, а в 30 лет вдруг беременность. Конечно, она была рада такому подарку судьбы, но не мой папа, который был уверен, что я не его дочь. До моего зачатия они были женаты 5 лет, и тут вдруг беременность, пять лет ничего, а тут…, я, конечно, его где-то понимаю. Ну не суть, короче мама с папой работали, а после работы выпивали, а я была с полутора лет на пятидневке в саду, это почти как интернат, когда домой только на выходные. Садик я боялась и ненавидела. Помню, как боялась до ужаса воспитательницу, она до сих пор есть в памяти, стоит в дверях с ножом и кричит – спать суки. Она была такая огромная, и помню халат не белый, а серый уже и грязный в пятнах, лицо ее уже не помню, а вот жуткий страх помню. До сих пор помню не желание садится на этот металлический и очень холодный горшок, и шлепки по мокрой попе если описалась. Помню, как описанной простыней воспитательница била меня по спине. Самое тяжелое для меня было это окна группы с видом на мой дом, я смотрела на него и плакала, а потом я начала сбегать. Помню стою перед дверью квартиры и плачу, холодно, осень, а я платье и туфельках, до звонка не дотянутся, а постучать не догадалась. Сколько стояла не помню, пока не вышла соседка (мы в коммуналке жили). Соседку не помню, помню ощущения как она меня взяла на руки и стала успокаивать, тепло ее тела и поглаживания ее до сих пор помню. Так сбегала из садика я не один раз, наверно раз пять точно, это мама рассказывала, но я запомнила только первый раз. По рассказам мамы говорить я стала рано, в два года могла излагать мысли. Вот тогда я и стала ей рассказывать про страх, про воспитательницу с ножом и холодные горшки, но в то время родители просто работали, и не принято было ругаться с воспитателями. Принято было посочувствовать ребенку и отправить снова в этот детский ужас на пять дней и ночей.
В выходные дома было не лучше, папа пил распускал руки всегда и постоянно, мне не сильно доставалось только когда защищала маму, а вот мама…, самое ужасное это когда бьют твоего любимого человека, а ты ничего не можешь сделать, ты маленькая и очень слабая, просто плачешь и кричишь папочка не надо…. Однажды, когда мне было три года он ножом вспорол ей живот, помню как маму выносят на носилках из дома, а я на руках соседки и она плачет громко, а я не пойму что происходит, темно, страшно, громкий плач соседки. Мама выжила, как-то врачи ее откачали, выжила с огромным вертикальным шрамом от грудной клетки до пупка. Она не посадила его, говорит боялась, что точно убьёт, не понимаю до сих пор этого, но и не осуждаю, не имею права… В общем я дико боялась отца, он явно меня не любил, когда трезвый просто игнорировал, а пьяный унижал словесно, а когда не было мамы унижал, бил, в основном без причины.
Когда мне исполнилось шесть лет нам дали отдельную двухкомнатную квартиру 52 метра, я счастливая бегала по квартире и искала маму, мне казалось это огромная квартира, после 12-ти метровой комнаты в коммуналке. Мне казалось, что все изменится, что тут я буду счастлива, а еще думала, что отца тут не будет. Мама говорила, что он в командировке, а отец просто лежал в больнице, в реанимации, его авария пришлась на наш переезд. Он лежал в больнице около месяца или больше, в итоге выжил. Потом еще месяц или два он жил у своей матери, она его выхаживала после больницы. Пока его не было, мы с мамой прекрасно жили, это было лучшее время. Уже тогда я умела варить макароны, гречку, могла сварить суп из того, что есть. Тогда сложно было, многое по талонам… Я ждала маму с работы, готовила ей ужин, убиралась, стирала, делала все, чтобы ее порадовать. Жаль, что это время было не долго…
Окна нашей новой квартиры выходили на пустырь, а вдали лес, тишина. Квартира была на 11 этаже, в многоэтажном 14 этажном доме. В коммуналке мы жили на 5 этаже. Как страшно было подходить к окну, а тем более на балкон выходить, а балкон был в моей комнате. Страшно, когда мама развешивала белье на балконе, я стояла в комнате и плакала умоляя ее зайти обратно, я думала балкон обвалится и все… А еще помню как долго не могла спать, в коммуналке мы жили около железной дороги и я всегда засыпала под этот шум поездов, а тут тишина, мертвая тишина. А еще эта отдельная комната, огромная, темная, страшная и тишина. В то время экономили свет и естественно я засыпала в темноте с маленькой полоской света под дверью.
Отец, находясь у своей матери запил, стал поднимать на нее руку, и она его спровадила к семье. Теперь иногда тишину прерывали, ругань родителей на кухне, переходящею в драку, я слышала как мама говорила тише Ира спит, и тогда были слышны только удары, страшно было, утром не увидеть маму живой… Иногда я не могла это терпеть и выходила из комнаты и снова кричала папочка не надо, кидалась защищать маму, вставала между ней и ним , меня отшвыривали как котенка, я вскакивала и опять, обычно это заканчивалось на моей первой крови, губу разбил или бровь, тогда он останавливался и шел спать. Может что-то было в нем еще человеческое, если кровь на лице ребенка его могла остановить. Мама всегда была на работе, а отец часто в запое был дома. Самое страшное было, когда он меня учил приемам для защиты или учил играть в шахматы. Было это так, он заходил ко мне в комнату и говорил, что скоро мне в школу и я должна уметь себя защитить. Потом показывал мне приемы, а я должна была на нем это повторить, а когда я не могла, потому что боялась, он злился и начинал моей рукой или ногой наносить себе удары как должно быть. Мне было больно, было больно физически. Морально в этот момент было не проще, он называл слабачкой, ты такая же как мать слабая, ее не научили драться, а я тебя научу. Если не научу блядью вырастешь и в подоле принесешь, а так мужиков бить будешь, а не ноги расставлять передними, (напомню мне было шесть лет), я вообще много не понимала из того, что он говорил, понимала только то, что мужчины — это зло, а он воплощение этого зла. Мечтала, что вырасту и убью его. Обучение шахматам было не лучше. Он звал меня в их с мамой комнату, шахматы были расставлены. Я боялась его до жути, а плакать было нельзя, потому что он начинал сходить с ума и не известно, чем это могло кончиться. Естественно обучение мне не давалось, от страха я ничего запомнить не могла, и ничего не понимала и все делала неправильно. Он злился, брал шахматную фигуру, кричал объяснял, и когда я делала не так брал ее и стучал мне по лбу, дура тупая, как можно этого не понимать, как жить будешь на панель пойдешь, тебя тупую в спец школу для дебилов надо, а тебя мать в нормальную записала, пойдешь в школу, я за тебя возьмусь, первая двойка на жопу не сядешь. Заканчивалось это подзатыльников от которого я улетала на пол, и словами уйди, а то убью. Я ненавижу шахматы до сих пор, и было странно, когда мой сын во втором классе занял первое место по шахматам, он сам записался в этот кружок и ходил сам. Часто просил мама давай научу, поиграем, а я не могла…, просто побороть ненависть к ним, хотя шахматы не виноваты. В итоге с сыном играли в шашки, такая замена его устраивала)). Вспомнился случай у нас напротив нашего дома, достаточно далеко началось строительство многоэтажного дома. Зовет меня отец ставит к окну и говорит, посмотри какой этаж уже строят, а мне не видно, и врать я не умею, говорю не видно, не ожидая какого-то подвоха. Лучше бы соврала, но не умела… Он говорит смотри внимательно, уже с злостью в голосе, я понимаю, что злится, но говорю не вижу, далеко очень. И началось, сначала подзатыльник, ты что слепая что ли, я сейчас зрение тебе поправлю, второй удар впечатал меня в стенку и разбил бровь, он увидел кровь и как всегда уйди, а то убью.
Прямо перед школой месяца за три родители познакомились с соседями, прямо на нашей лестничной клетке. У них была дочь на год старше меня и ее тоже звали Ирина, мы сдружились конечно. Хоть в их семье глава семейства был нормальным человеком много не пил, и жену почти не гонял, все вместе они конечно выпивали, на этом и сдружились наверно. Жили они получше чем мы, помню что всегда были конфеты, бутерброды с маслом и сыром, и вафли из вафельницы, которые моя подружка делала сама. Я любила ходить к ней в гости, любила ее маму, она всегда жалела меня, и часто в последствии спасала от отца, позже я воспринимала ее как вторую маму, до сих пор мы общаемся. Потом добавилась еще одна семья из нашего подъезда с девочкой Викой моей ровесницей, и мы играли уже втроем. Играли в основном в дочки матери, Ира была старшая и всегда была мамой, а мы ее дочки. Вот однажды мы играли в эту игру, мама - Ира нас накормила, раздела до трусиков и спать уложила. И в этот момент моему папаше пришло в голову пообщаться с дочкой, он позвонил в дверь, Ира ему открыла, позвала меня, и я вышла вместе с Викой в трусиках…. Что тут началось, я не знаю, что ему пьяному пришло в голову, но он стал избивать Иру, кричал вы чем тут занимаетесь, все бляди и тд… В итоге я пошла домой, точнее побежала, дома долго все продолжалось опять до первой крови. Вечером папа Иры пришел разбираться и в итоге мой отец его пырнул ножом, и опять его никто не посадил…, почему??? Как говорит мама, там рана была не страшная, его быстро выписали и типа они договорились между собой о чём-то. Короче опять ему повезло. И в нашей семье все продолжалось дальше, побои, унижения, страх и ужас….
