Ну вот и пришло то время, когда я услышала как мой семиклассник матерится. Что с этим делать? У меня мнение по этому поводу особое: мат в России должен знать каждый культурный человек. А вот как его использовать, подростку нужно объяснить.
Для начала вернемся к истокам, тем далеким временам, когда матерные слова были магическими и просто так их никогда без дела не поминали. С помощью этой магии лечили даже болезни, включая соответствующие выражения в заговоры. Успешные варианты такого лечения дошли до наших дней в интерпретации бабушек-ворожеек. Вот как, например, пользовал сельский колдун из Нижнего Новгорода зубную боль уже в советские времена. Он велел болящей повторять за ним по фразе слова следующего заговора: «Зубки мои зубки! Корни мои корни! Возьми меня за «это» и дерни!». И хотя женщина плюнула от разочарования и начала ругаться на охальника, боль ушла.
Священные сакральные матерные слова были очень нужны нашим предкам. Их главное назначение – перерождение, возвращение к истокам, когда люди были частью природы. Недаром существует пословица: «Чем дальше пошлют, тем лучше воскреснешь». Для того, чтобы воскреснуть, нужно было опуститься на самое дно, «умереть», обнулиться, заново родиться из тех самых запретных мест, чтобы начать с нового листа.
В первую очередь мат бы нужен мужчине-воину. Перед решающей схваткой, славянам, необходимо было отринуть все земное, что могло помешать в бою и переродиться, стать своей новой ипостасью: витязем-победителем, в любую минуту готовым к смерти.
Профессор-литературовед П. Николаев, ветеран Великой Отечественной войны рассказывал: «Вот утверждают, дескать, на войне ребята бросались в атаку, выкрикивали: «За Родину! За Сталина». Но во время бега невозможно произнести этой фразы – дыхания не хватит. Бежит мальчик семнадцатилетний и знает, что погибнет. После каждой такой атаки во взводе погибала половина. И они выкрикивали мат. Они спасались этим, чтобы не сойти с ума. Есть мат, который священен. Но когда идут по улице молодые разгильдяи с бутылками пива и девчонки рядом ругаются, у меня это вызывает рвотные чувства, потому что я воспринимаю как оскорбление по отношению к мату, с которым погибали дети России…».
Ему вторит писатель и ученый Вячеслав Иванов: «Наш народ — бунтарь. Вот упрекают нас в том, что мы любим ругаться матерно. Да, и действительно ругаются много. И неслыханно много ругались на фронте. А почему? Бунтует, отрекается, ничего святого — даже «заголил на березке подол», не признает запрещенного. А начни завтра выпускать, предположим, газету, — все газеты, где матерщина была б через каждую фразу, поморщились бы дня три — и перестали б ругаться».
Все это лишний раз подтверждает теорию высокого и низкого стиля в нашей жизни, которую разрабатывал знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов. Она проста: есть язык для молитвы, и это высокий священный стиль. У нас в России, например, его самый яркий пример – высокий слог старо-славянского языка, где каждый знак несет серьезную смысловую нагрузку. А есть – обыденный, разговорный стиль. Нельзя на базаре торговаться высоким слогом, вас не поймут, высмеют, обманут и могут даже побить, так же как нельзя просторечиями объяснять, например, античную философию или квантовую физику. Оба стиля важны и нужны и один без другого не существует. Это такие инь-янь нашего языка. Более того, замечено, чем богаче низкий стиль, «антикультура», тем выше развита в таком обществе культура.
Помимо воинов использовали священный мат и взрослые женщины. Но ругались так они в особых случаях, например, после свадебного пира, когда бабы-постельницы (счастливые матери и жены), проводили специальные обряды для новобрачных. Они валялись по перине, произнося нужные для успешного размножения и деторождения сакральные заклинания, оставляли под ней разные оберегающие символы и талисманы, а затем стелили молодым постель. В другое время от русских женщин матерного слова было не услышать.
По словам фольклориста Анны Некрыловой, в славянских обществах подросткам и детям ругаться было запрещено, так же как и в наше время. Мат был возможен, например, в ночном. Таким образом, подрастающие мальчики проходили своеобразную инициацию: отторгали свое детство и вступали в новую жизнь.
Подросшим детям было разрешено колядовать: ходить по домам с непристойными шутками, неприличными песнями, хулиганскими играми. Поощрялся и мат. Это было время смерти, когда солнышко умирает, погружая мир во тьму. В это время славяне тоже преображались, опускались на самое «дно» антикультуры, чтобы с новым астрономическим годом вернуться в культуру перерожденными. И еще таким образом молодые выпускали «пар», избыточную энергию, которую некуда девать набирающим силу молодцам и девицам. Но как только святки заканчивались, вся эта вакханалия прекращалась, наступало время тишины, радости и молитвы. Так усваивались правила: есть время для разгула, а есть - для послушания.
Вот и мой сын-семиклассник, похоже, проходит первый в своей жизни обряд инициации, перерождаясь во взрослого человека, и случайно услышанные мной бранные слова, подтверждают это. Что мне стоит сделать? Только объяснить, что мат – возможен, но ему должно быть свое место. Эти слова только для мужских компаний, разговоры в которых не достигают слуха детей или женщин. Это слова для экстремальных ситуаций, например, драки, когда мат, с одной стороны, поддерживает ярость и позволяет не струсить, а с другой - пугает врага. Но лично я ни при каких условиях эти слова слышать не хочу. И большинство обычных людей – тоже. Поэтому если уж материться, то красиво и талантливо, но только в исключительных случаях. И сын меня понял, больше бранные слова в его речи случайно не проскальзывали. Конечно, он будет употреблять эти древнейшие слова. Тысячи лет все народы мира матерятся, и ни одна власть не сумела этого изжить.
Но порой мат может сослужить добрую службу, как, например, писателю В. Гиляровскому, который виртуозно матерился почти полчаса, когда у его друга на рынке сперли шубу. Воры признали матерщинника своим, и шубу вернули.
Однажды я удивила свою подрастающую дочь-подростка, заявив, что не вижу ничего страшного в матерных словах и знаю их гораздо больше, чем она.
-Но знай, доченька, мужчины не влюбляются в женщин, употребляющих мат. Они с ними дружат и признают за своего брата- мужика. Тебе это надо? Пусть лучше мальчики видят в тебе принцессу и сдувают пылинки, восхищаясь. А шокировать их бранным словом ты всегда успеешь. И тогда они поймут, что зашли слишком далеко и им пора немедленно меняться.
С тех пор моя дочь материлась крайне редко и всегда благодарила меня за науку. Друзья ценили ее инаковость, чистый язык, отсутствие желания казаться старше за счет употребления бранных слов. И относились к ней бережнее, чем к другим девушкам. А сын? Он, конечно, будет употреблять бранные словечки. Но, слава богу, я об этом не узнаю.
Татьяна Гончарова
Моя особая благодарность всем, кто дочитал до конца, подписался и поставил лайк) Спасибо!