Дом был явно аварийный, и проживали в нем всего две семьи многодетные Федоровы и пожилая пара Антоновых ... Остальные комнаты этого двухэтажного барака пустовали, что ложилось дополнительной нагрузкой для оставшихся. К сожалению ситуация не уникальна, думаю по стране найдется не мало таких заложников положения, живущих в домах больше напоминающих собачью конуру или сарай для крупно-рогатого скота нежели жилища для людей великой ядерной державы, победившей некогда фашизм и все еще грезящей к восстановлению своего международного статуса.
Однако именно этому дому повезло более всех остальных, сюда приехали мы, съемочная группа общероссийского телеканала, для того чтобы в прямом эфире семья Федоровых в составе мать, отец, шесть милых и дружелюбных деток и старенькая доживающая свое бабушка должны были обратиться к Президенту нашей родины с просьбой решить их пресловутый квартирный вопрос.
Естественно перед тем, как обратиться к президенту мы решили подготовить почву, приехали на пол дня раньше, установили аппаратуру в доме, отрепетировали свою программу и совместными усилиями смогли сформулировать емкий, но достаточно эмоциональный вопрос для главы семейства. Собственно эмоциональность момента вымотала меня изрядно и для того чтобы перевести дух, я вышел подышать свежим воздухом, где на свое счастье встретил соратников Федоровых
по несчастью семейную чету Антоновых Якова Андреевича и Анну Петровну. Глава пожилого семейства увидев меня поздоровался и попросил огоньку, чтобы подкурить свою "цигарку".
- Я пойду пока чайник вскипячу, - сказала своему мужу старушка в цветастом платке, - А ты пригласи гостей на чай, все-таки целый день уже тут работают.
Дед посмотрев на меня, подымил папироской и, после небольшой паузы, заговорил:
- Долго еще до эфира?
- Около часа, - ответил я.
- Ну как закончите приходите, чаю хоть попьете с сушками, - добродушно произнес старик.
- Спасибо большое за приглашение, но думаю мы после репортажа поедем монтировать материал, - вежливо отказался я.
Дед вздохнул присел на скамейку у стены дома, по доброму взглянул на меня и с какой-то надеждой спросил:
- Думаете поможет? - вероятно имея ввиду Президента.
- А куда он денется, - утвердительно ответил я.
- Ну хорошо, - ответил старик, тяжело вздохнул и продолжил молча курить.
И тут я на свою беду решил узнать отчего в его взгляде не было особой радости.
- Да скоро вашим мучениям настанет конец, - подбодрил его я.
- Рано мне пока на тот свет - парировал Яков Андреевич.
- Да ну что вы, я не это имел ввиду, -стал неловко оправдываться я.
- Я вас понял, - успокоил меня старик, - не обращайте внимание, Анна Павловна тоже этих шуток не любит, а я себя уже не перестрою. Если честно я до сих пор не пойму, как радоваться и чему. Спасибо Вам конечно за помощь, но как-то паршиво на душе...
- Все-таки государство вам решило помочь, не дело это в вашем возрасте воду зимой в тазике греть, - ответил я, не понимая мук совести старика.
- Да я и не просил ничего, мы со своей старухой нормально живем, два года назад бойлер поставили, да как-то привык я к этому месту ... Это вон Федоровы всегда всем недовольны, все по судам и конторам всяким бегают, да и детей приучили вместо Деда Мороза письма Президенту писать! Любят они это дело прав своих добиваться, вот и до вас телевиденья добрались, - ответил Яков Андреевич.
- Так ведь и за вас они тоже просили? - попытался я убедить старика в правильности нашей затеи.
- Молодцы конечно, но я все равно в это не верю, обычно они мое имя рядом с матерными наречиями употребляют. Не подумайте, что я жалуюсь, но мне будет спокойно, если я в этом доме останусь со своею старухою, чем перспектива в новом доме стать опять его соседом, - еще больше поразил своими откровениями меня этот рассудительный старичок.
Я прокрутил в голове свои разговоры с многодетным семейством и действительно понял, что весь день мне показывали сырой потолок, стены с плесенью, кучу бумаг, но так ни разу и не упомянули соседей ни в каком контексте.
- Так и за что они вас так не любят? - попытался разобраться я в ситуации.
- За то что я им правду в глаза говорю, - ответил старик, и, затушив свой окурок, выкинул его в урну, - А этого никто не любит.
Дед поднялся со скамейки и двинулся в сторону дома. Однако мне было уже просто необходимо знать правду этого человека, ту самую за которую его так не любят.
- Простите мое праздное любопытство, - остановил его я, - но что именно им не нравится.
Яков Андреевич вновь повернулся ко мне по-доброму ухмыльнулся и как-то пространно ответил.
- Во всех своих бедах виноваты мы сами. Они лодыри и живут так, потому что их все устраивает, гораздо проще обивать пороги всех чиновников, жаловаться на жизнь, плохого мера, беззаконие, чем самому своими руками сделать хоть что-то чтобы изменить ситуацию.
- Наверное с шестью детьми это не выглядит так просто? - попытался я оправдать семью Федоровых.
- Милый мой, - сказал мне старик, - Если ты не можешь справиться с шестью детьми, так тогда и не нужно тебе столько, поумерь аппетит. Еще десять лет назад в этом доме жили десят семей, разные были люди, но как только начались проблемы с отоплением, так мы начали все совместно их решать, все кроме Федоровых, у них ведь уже тогда один ребенок был, с ним же надо как-то справляться. Так вот восемь семей нашли в себе силы самостоятельно решить свой квартирный вопрос, по-разному, но решили. Даже Настенька Иванова вдова с двумя детьми, умудрилась взять ипотеку на однокомнатную в хрущевке и тянет до сих пор как может, и ни президент, ни вы со своим телевиденьем ей не в помощь. А вот эти лодыри не мытьем так катаньем своего добились, и это пожалуй все, что стоит знать вам, дорогой мой, о справедливости.
- Да уж, однако зритель требует своего клиента, - констатировал я факт.
- Просто кому-то выгодно играть жертв, обвинять в своих бедах плохого начальника, безработицу, вороватое правительство, представьте если всего этого не будет, получается придется признать свою никчемность. Люди любят жаловаться на бардак в городе, а вот дойти до мусорного бака и выкинуть туда пакет у них руки отсохнут, бросят лучше вот в ту вон сторону по ветру. А знает что самое ужасное в этой ситуации? - спросил меня пожилой философ.
- И что же?
- То что они и детей своих изначально иждивенцами ростят, получат квартиру или дом и будут этим гордиться, и детки их будут такими же ценными согражданами, обивать пороги всех инстанций, требовать пособий, бесплатных проездов, путевок в санатории, а вы со своими сердобольными репортажами об этом их подвиге через полчаса всей стране расскажите, и умножите толпу иждивенцев на количество своей аудитории. Так и будет все по замкнутому кругу тянуться, - ответил Яков Андреевич на свой же вопрос, после чего сделал очередную попытку уйти.
- Простите, вы не против если мы и к вам домой сегодня зайдем с оператором, - спросил его я, - про вас тоже репортаж снимем.
- Заходите, но только без камер, я свои проблемы привык решать сам, вот ту новую скамейку видите, - указал он мне на ту лавочку на которой сам недавно сидел, - Это мы с Васькой Федоровым их старшим сыном сделали, толковый парень я все же верю что из него человек получиться.
На этом мы и разошлись, Президент выслушав о бедах многодетной семьи принял решение помочь обездоленным, а я все же решил остаться на чай у стариков. Хорошие они все-таки люди жалко, что таких становиться с каждым годом все меньше...