Мы тосковали о будущем. Как мы ему научились, этому дару ненасытности? Она витала в воздухе; и пребывала в нем запоздалой мыслью, когда мы пытались уснуть в армейских койках – рядами, на расстоянии, чтоб не получалось разговаривать. Постельное белье из фланелета, как у детей, и армейские одеяла, старые, до сих пор со штампом «С.Ш.А.». Мы аккуратно складывали одежду на стулья в ногах. Свет приглушен, но не потушен. Патрулировали Тетка Сара и Тетка Элизабет; к кожаным поясам у них цеплялись на ремешках электробичи.
Но без оружия – даже им не доверяли оружия. Оружие – для караульных, особо избранных Ангелов. Караульных не пускали внутрь, если их не звали, – а нас не выпускали, только на прогулки, дважды в день, парами вокруг футбольного поля; теперь его обтягивала сетка, увенчанная колючей проволокой. Ангелы стояли снаружи, спинами к нам. Мы боялись их – но не только боялись. Хоть бы они посмотрели. Хоть бы мы смогли поговорить. Могли бы чем-нибудь обменяться, думали мы, о чем-нибудь уговориться, заключить сделку, у нас ведь еще остались наши тела. Так мы фантазировали.
Однажды, в мире похожем на наш, в стране, похожей на США даже названием, произошли социальные изменения. Изменения затронули в первую очередь женщин. Сначала им запретили работать. Потом – владеть чем бы то ни было. А затем… затем поделили по репродуктивному признаку, если можно так выразиться. Теперь женщины носят спецодежду, соответствующих их статусу цветов.
Есть Жены. Они следят чтобы прислуга не отлынивала от работы и, в идеале – рожают детей. Есть Марфы. Это прислуга, выполняющая почти всю работу по дому. Есть Экожены, которые в книге только упоминаются, но по названию понятно, что это для тех, кто не может позволить себе прислугу. А есть – Служанки.
Институт Служанок – это такой оригинальный, почерпнутый в Библии метод помочь обеспеченным людям чьи Жены по каким-либо причинам не могут родить. Кстати да, по мнению этого извращенного общества, причина всегда в женщине, ведь мужчина бесплодным не бывает. Вот потому и нужны Служанки. Это можно было бы назвать суррогатным материнством, но это ни разу не суррогатное материнство, скорее узаконенная полигамия. И урезанный, слегка подредактированный, унизительный вариант секса втроем.
Герои книги, которых читатель видит глазами рассказчицы, ещё помнят время, когда общество было другим. Кто-то из них ратовал за произошедшие изменения. Кто-то им сопротивлялся. Кто-то принял свою новую жизнь. А кто-то продолжает бороться, пусть и исподволь. Но у большинства особого выбора не было, а их принятие или непринятие происходящего не имело значения.
Мир этой книги пропитан страхом, болью, бессилием и обреченностью. Страданием, во имя какого-то бессмысленного общего блага, которое по факту, как это обычно бывает, оказывается благом лишь для малой части. Для тех, кто создает правила для других, приберегая исключения для себя.
Это все страшно. Но для меня оказалось и в половину не так страшно, как я ожидала. Не то чтобы книга меня не зацепила. Зацепила. И судьба главной героини, и место, определённое женщинам в этом увечном обществе, и судьбы тех мужчин и женщин, которые осмелились пойти против новых порядков. Но вовлеченность эта шла скорее от разума, а не от эмоций. Может быть потому, что по моему мнению, что в стране, так похожей на США, такое попросту не могло произойти. И художественного допущения для меня не случилось.
Однажды перечитаю.