Как и в своё первое путешествие в Китай – я до сего времени ничего не понимаю в мандаринском наречии китайского языка. Ну как не понимаю – конечно я знаю «Ни Хао» (Здравствуйте, а в некоторых переводах – «Вы кушали?», «Си Си» (Спасибо) и даже «Джун Гуо» (Серединное государство – именно так переводиться «Китай»). А когда я говорю фразу «И Да – И Лу» (так называется стратегическая инициатива Председателя КНР Си Цзинпина по развитию Китая и переводиться дословно как «Один Пояс – Один Путь») – окружающие меня «Лаоваи» («иностранцы», а также «пришельцы», «инородцы» - в общем все кто не китайцы т.е. из другого Космоса) люди вообще начинают сомневаться в том, что я говорю правду про своё позорное незнание.
У всех без исключения, возникает вопрос – а как же я общаюсь с китайскими товарищами? Пожалуй, этот вопрос стоит того, что бы я посвятил ему время и дал на него развёрнутый ответ.
Родился я в 1986 году в городе Устинове, Удмуртской АССР – читайте как г. Ижевск – столица Удмуртской Республики. Небольшой промышленный город, где чистенько и бедненько было всегда – и похоже, что изменения не будут быстрыми – и их смогут увидеть только будущие поколения, которые будут петь нашими голосами (конечно же – когда нас не станет). Однако – есть важный момент – промышленность этого города на 90 % была либо военной, либо двойного назначения – в связи с чем, последними массовыми иностранцами, которые проживали длительное время в пределах моей малой Родины были французы, которые проектировали и строили платины и заводы на реке Иж и реке Вотка ещё при царском режиме. И даже после 1991 года – после принятой нами политики «от развития к реформам» (об этой политике в последующих эссе) – иностранцы как таковые не приветствовались ни официальными органами власти, ни изрядно подозрительным местным населением.
Многие советские писатели в 60 и 70 годы 20 века брали своё вдохновение из жизни простых людей из города и деревни. Правильнее было бы сказать, что появилось некоторое, лишь профессионалами литераторами уловимое разделение на городскую и деревенскую прозу. Одни почём зря рисовали картину мира гармоничного и благополучного созерцания беспрерывно текущих ручьёв и сильных рек, невероятно колосящихся зернобобовых культур на бескрайних и не до конца качественно удобренных полях нашей Родины, а другие по сути, писали о том же самом, но в границах двух или трёх комнатных квартир «хрущёвок». Почему я пишу об этом? Да потому что только последнее время в России, городское население во втором поколении – когда дети уже родились в городе, а не переехали в него, начало превалировать над всем остальным народом. И вот это один из ключевых фактов моего повествования.
А теперь вернёмся, к моей семье. Мой дедушка, по папиной линии, был билингвой – человеком, который думает, изъясняется, пишет и говорит на двух языках, как на родных. Этими языками, как вы могли догадаться были русский и удмуртский языки. Сам он в детстве жил в деревне, где два этноса разделяла лишь центральная улица и естественно, что дети не видели этой виртуальной границы – потому то и все знали по два языка. Как вы можете вспомнить из моего прошлого эссе, я говорил о том, что язык сам по себе это система передачи данных (культура, значения, оттенки и т.п. и т.п.). На самом деле, благодаря деду я узнал о том, что такое деревенская культура в реальном её измерении.
Вот представьте картину: едем мы вчетвером – я, мой дед, зять и его отец – в глухую деревню, где ещё в 50-60 годы прошлого века часть населения ходило в лаптях. Едем к старшей сестре отца зятя, которой уже около 90 лет, если не больше. Говорит она на чистом удмуртском (при этом с южными наречиями), диалог выстраивается среди старших, соответственно я оказался в той же ситуации, как когда я прилетел в Пекин Кэпитал. В процессе посиделок, начинается застолье с разнообразием деревенской кухни и традиционными алкогольными и безалкогольными напитками. И тут есть две фразы, которые я запомнил, как мне кажется на всю оставшуюся жизнь. Первая фраза была сказана сестрой отца зятя и звучала вот так (в переводе моего деда): «Кушайте гости дорогие, что не съедите, то скотине отдадим!». Смысл этой фразы, я раскрою в следующем эссе, посвящённом моим впечатлениям о китайской кухне. А вот вторая фраза, которую высказал мой дед стала совпадением века («Совпадение? Не думаю!») – «Я столько выпил, что я сижу, а стены двигаются!».
Моя Подруга (единственный Друг женского пола в жизни (не задумывайтесь)
, которая взяла меня в ту самую поездку из первого эссе, попросила меня как-то сопроводить китайскую делегацию из шести человек, которая приехала в Москву. В мои задачи входило сопроводить наших товарищей на шопинг, показать пару красивых мест в столице и пообедать в ресторане, со всеми вытекающими последствиями. Со мной был переводчик, кировский молодой студент, который всеми правдами и неправдами самостоятельно учил китайский язык и стремился найти своё место на этом поприще. Съездили мы в Измайловский Кремль, китайские товарищи скупили картины местных художников и после этого мы направились в ресторан традиционной русской кухни, что в районе Преображенской площади. Помня, о том, что большая часть нашей кухни и напитков пришла с приветом из деревни, а именно разносолы, борщи, пирожки, пельмени и т.д., на меня нахлынуло очень доброе и располагающее к хорошему застолью чувство «корней». Мы обсуждали еду, кстати, после этого застолья я окончательно понял, что еда для китайцев, также важна как мама, Бог, земля и «Джун Гуо». Так вот, представьте себе моё удивление, когда под конец нашего застолья, глава китайской делегации – мужчина в возрасте около 65 лет сказал фразу, после которой все засмеялись и переводчик мне переводит - Господин М. сказал: «Я так много выпил, что я сижу, а стены двигаются!».
Вот это дааа… Привет из удмуртской деревни, практически от моего деда – только вот дед оказался китайским. Однако, уже после этого случая я задумался и решил почитать историю Китая в 20 веке. Так вот помимо интереснейших фактов и исторических событий, я обратил внимание, что в текущем временном промежутке, китайское население по условному соотношению деревенских и городских повторяет примерно то же самое время в СССР, о котором я писал выше. Большинство городского населения в Китае, это жители села, переехавшие в города, сильно укрупнив их. И конечно же, вместе с этими людьми в город переехал огромный пласт деревенской культуры, быта, во многом привычек и мышления. По сути, многие взрослые китайцы — это первое поколение городских жителей, которые очень прочно своими мыслями находятся до сих пор в деревне.
Понимание к какому пласту культуры относиться тот или иной человек, какие принципы и установки он исповедует, является, наверное, самым сильным ключом для понимания другого народа, иной раз даже больше, чем непосредственно язык, на котором мы говорим. Я готов сказать за себя, что если бы я не понял вот этой особенности, присущей большинству китайцев, а именно привязки к конкретной территории, деревне или селу – в целом малой Родине – я до сих пор не понимал бы ничего, что мне говорят переводчики. Точнее понимал бы, но не чувствовал разницы между белым шоколадом и горьким, между зелёным чаем и черным чаем (думаю вы меня поняли).
Конечно, мне повезло, ведь я имел доступ с самого детства к разным пластам культуры, и то, что для других людей является открытием к 40 годам, для меня всегда являлось обычным делом. Однако, надо помнить, что самое обычное – то, что вокруг нас – является устоявшимся порядком и, если вы смогли осознать порядок, сформированный вокруг вас, уверен – что вы сможете открыть для себя и китайский космос.
Следующее эссе опубликую в начале следующей недели - экватор пищевого новогоднего насыщения в Китае (будет вкусно;))).
09.02.2019 г.