Это продолжение интервью с ветераном Вермахта Шеинс Иоганном которое было записано в 2003 году.
Шеинс Иоганн родом из Ахена. Родился в 1920 году, на фронт попал в 1941 году, служил водителем армейского грузовика в 16-ой танковой армии.
"Впервые я увидел Сталинград 19 августа 1942-го года. У нас был только один бронетранспортер – перевозчик пехоты или как мы его называли «Гроб на колесах». Колеса у него были спереди, а траки сзади. Там у него была еще дверь сзади. Он был больше похож на танк или гроб.
Шеинс Иоганн со своей супругой в своем доме в Ахене
На полпути мы встретили троих мужчин. Потом сбились с дороги – наш путь пролегал из Песковатки в Калач. Это было всего 54 километра от города. Потом я помню, как кто-то сказал: "Смотрите, эта дорога ведет к Сталинграду". И мы поехали дальше пока не наткнулись на молочную ферму. Погода тогда была хорошая и мы продолжили свой путь.
Мы не видели русских солдат. Иногда нам по дороге попадались русские, которые ходили туда-сюда на работу. Под Сталинградом мы видели людей, выходящих из завода.... Там даже были люди, которые могли говорить по-немецки. В Сталинграде тоже было очень много волжских немцев. Они нам показали где находятся русские и мы решили, что нужно возвращаться назад.
А когда мы вернулись в свое подразделение то лейтенант Хохфельс, и лейтенант Мельшюц устроили нам взбучку. Они были очень злы. Помню как они нам говорили: «Солдат стоит бумажку, танк стоит миллион рейхсмарок! Мы можем потерять сто солдат, но мы не можем потерять целый танк!». Понимаете? Солдат стоит бумажку – такое было к нам отношение. Вот почему многие злились на офицеров и не доверяли им.
Потом русские по громкоговорителю стали передавать: "Товарищи, переходите на нашу сторону! Вы будете иметь теплую еду три раза в день. Вы можете переспать с самыми красивыми девушками Москвы и Ленинграда." Все это они говорили нам на немецком языке.
"Стреляйте в своих лейтенантов - они настоящие преступники. Не подчиняйтесь больше их приказам. Товарищи, переходите к нам!».
У нас был лейтенант Хохфельс которого мы застрелили сами. Наш Лейтенант Хохфельс был настоящим ублюдком. Его отец был протестантским пастором в Мангейме. Когда после войны он пришел ко мне сюда, во Флорис, то я не сказал ему, как умер его сын. Ему было двадцать четыре года – он был лидером Гитлеровской молодежи. Весьма опасный тип.
Он понятия не имел, как зарядить карабин, хотя должен был нами командовать. Как-то раз этот самый лейтенант заставил нас провести учения в пятидесяти метрах от линии фронта, на виду у русских. Мы были у них как на ладони и русские стреляли по нам. Он был достаточно черствым человеком. Поэтому, когда он поднял голову, мы застрелили его.
У нас было 700 русских пленных которых мы держали в Буковской и в Миллерово. И мы не знали, что с ними делать. Мы не хотели, чтобы они были с нами рядом. Мы пытались заставить их вернуться в Россию, но они этого не хотели. Тогда мы насильно отправили их обратно к русским.
Русские расстреляли их всех. Они стреляли в своих людей потому что они были пленниками немцев".