Бурковский всё читал и читал:
"Мы слишком поздно всё осознаём,
Становится нам тесно в лживой шкуре:
И мы стоим, под проливным дождём,
Ломая с ненавистью руки..."
Свои стихи он знал хорошо, ведь писались они в самые тяжёлые моменты жизни.
"Тяжёлый груз душевных ран,
Воспоминаний тяжкий ворох:
Да. Лгал я. Убивал -
На то был веский повод..."
Боги задумчиво глянули вниз и переглянулись.
Бурковский помнил, как он летал. Помнил про рай, про седьмое небо. Помнил, как стали чернеть и опадать белоснежные перья. Жалко ли?..
И когда это он спустился на землю? Сто ли, сто пятьдесят лет назад? Бурковский не помнил.
Тяжёлые капли дождя врезались и разбивались о стекло. Стекали, обмякшие и падали струйками вниз.
Падал вниз и Бурковский. Сколько раз он успел умереть?
Первый раз погиб при революции. Он не умел убивать. Лишь нелепо отмахивался чем-то, что попало под руку. Кажется, это были обычные вилы. В суматохе и негодовании, в шуме бурлящей толпы Ангел и не заметил, как человеческая плоть наткнулась на вилы. Кровь обагрила и инструмент, и руки Бурковского. Человека было уже не спасти - и ему отомстили. Пять ли, восемь штыков пронзили его тело?
Второй раз умирал на войне, спасая детей из немецкого лагеря. Сколько удалось спасти? Сколько из них остались живы после? Этого он не знал, не помнил.
Третья смерть настигла его в 90-х. Финка безжалостно пронзила плоть и Ангел обмяк.
Кажется, и четвёртого свидания ему не избежать. Смерть каждый раз смотрела на Ангела и лишь качала головой: "Вот чего не жилось тебе в небе?"
Сегодня Бурковский известный человек. Знали его как благотворителя. Это он помогал детским домам. Он давал жизнь больным детям. Он снабжал приюты для животных кормами. Он..
Да. Это он организовал группу "Крылатые". "Крылатые" слаженно и организованно обкрадывали дома мэров, чиновников, всех представителей власти, что занимались взяточничеством и безбожно лгали народу. Они кормились за счёт народа. Ангел возращал деньги назад - вкладывал их на благо людей. И кто бы мог заподозрить?.. А вот. Смогли.
Строки стихотворений опять лезли Бурковскому в голову:
"И так, запутавшись в рутине,
В словах, поступках и делах
Мы попадаем в паутину
На металлических жгутах.
Снуём всё время в темноте,
Кричим, что холодно и пусто.
И в этой вымышленной тьме
Мы задыхаемся, нам душно..."
Сколько же теперь положено за его голову? Целое состояние. И в один из дней он не увернётся от смерти, и вновь скажет ей: "Здравствуй", и вновь смерть покачает головой: "Ну вот чего не жилось тебе в небе?"
Боги снова переглянулись. "Прав ли?" - потянул первый. Второй ответил сдержанным молчанием. За всё время отсутствия Бурковского он понял: нужно срочно менять систему оценки испорченности человека. Только нужен ли им - поступавшим как Ангел - нужен ли им этот сладкий и приторный рай?