17 января в России состоялась премьера документального фильма «Баския: Взрыв реальности» (Basquiat: Boom for Real, 2017). Поздно и в ограниченном прокате, но все-таки у нас появилась возможность увидеть историю Жан-Мишеля Баския, одного из самых свободных и резких художников своего времени. 75 минут – фото и кинохроника, свидетельства друзей его жизни и очевидцев смерти, рассказы соседей и рассуждения таких поклонников таланта, как культовый режиссер Джим Джармуш.
Искусство не существует вне времени и места – поколение смартфона знает Баския по майкам и кроссовкам из масс-маркета, слышало что-то о его друге Энди Уорхоле, но вряд ли те, кто не изучают историю современного искусства, понимают, почему его работы висят в Нью-Йоркской галерее MoMA.
Спросите друга, что он думает о Cabeza, и ответом, скорее всего, будет утверждение, что это нарисовал ребенок. В худшем случае прозвучит термин «дегенеративное искусство».
Единственный способ понять контекст, в котором Баския творил – это документальные записи о нем и времени, в котором он родился, формировался как человек и рос как художник. «Взрыв реальности» уделяет этому добрую половину хронометража – это не столько история самого Баския, сколько рассказ о богеме 80-х и рождении маргинального искусства на руинах академического рисунка.
Нижний Ист-Сайд, Нью-Йорк, семидесятые: город, кажется, пережил войну – она действительно идет, это война за право самовыражения и война за лучшее будущее. Вместо гранат – баллончики краски, вместо коврового огня – уничтожающая душу тоска и разруха. Есть человеческие жертвы: когда 2 полицейских забивают до смерти молодого граффити-художника Майкла Стюарта, Баския снова и снова повторяет «это мог бы быть я».
Баския – хорошо образованный молодой человек, которого мать водила в музеи с раннего детства и который живет на улице не по необходимости, а потому что может. Когда Баския замечает арт-дилер Аннина Носей, и он принимает ее приглашение жить и работать в ее галерее, богема реагирует на это слухами о чернокожем мальчике-рабе, который живет у Аннин в подвале. Баския смеется: «Боже – будь я белым, все бы просто называли меня художником в арт-резиденции!».
Когда его нарочито примитивной и агрессивной техникой начинают интересоваться те, у кого есть деньги и возможности, он оказывается на распутье: продолжать линию простого парня из Бруклина с риском стать «экзотической обезьянкой-гением», как он в насмешку говорил о себе, либо влиться в тусовку целиком и соответствовать ей, благосклонно принимая дары и пользуясь преимуществами, в том числе – деньгами.
Это противоречие остается с ним до конца жизни, а большие деньги не приносят покоя: Баския умирает в своей студии от передозировки в 28 лет, год спустя после смерти Энди Уорхола, его самого близкого друга на тот момент.
«Взрыв реальности» сознательно упускает бурную середину и печальный конец жизни Баския и фокусируется на его ранних годах: это портрет художника в юности. Культура, музыка, архитектура Нью-Йорка 70-х и 80-х – вот плавильный котел, в котором сформировался гений гаитянского мальчика, чье пальто всегда было ему велико, а возможности для самовыражения – малы.